— Я и не собиралась… Да и потом, кому мне болтать? Здесь, кроме тебя и Мавэла, я больше никого и не знаю.

Онгель снова ушел в свои мысли, невнятно произнеся вслух:

— Интересно, та лестница была их началом или концом?

— Что ты имеешь в виду?

— Началом или концом…, — задумчиво повторял мужчина.

— Онгель?

— М? — затуманено отозвался он.

— О каком начале ты говоришь?

— А, да это так, мысли вслух, не бери в голову.

Не сказав больше ни слова, гнеопец аккуратно взял девушку за руку, и потянул за собой следом.

Лили и Онгель двигались вдоль многочисленных, перекрытых сводами нефов[1], которые отличались друг от друга убранством и архитектурным великолепием. Путники словно проходили разные эпохи, восхищаясь красотой архитектурных стилей. Лаконичный романский стиль сменялся загадочной готикой, резко переходя в многообразие орнаментного декора ренессанса, за которым следовал роскошный и причудливый стиль барокко. Всю дорогу мужчина рассказывал интересные факты, то и дело выделяя красочные детали и отличительные черты. Утонченный декор и интерьерные украшения следующего места привели девушку в полный восторг, позволив ощутить приятное трепетное волнение. Отбросив холодную парадность, тяжелую и скучную напыщенность барокко, архитектура этого места казалась легкой и игривой. Рассказав более подробно о рококо, гнеопец, все так же удерживая спутницу за руку, быстрым шагом промчался сквозь массивную геометрию простых архитектурных форм, выйдя в лишенный всякого вкуса и стиля большой овальный зал. Стены, покрытые зеленовато-желтыми оттенками демантоида[2], рубиновыми кристаллами шпинели[3] и небесными минералами ядовитого целестина[4], переливались и сверкали при каждом блике послеполуденного солнца, делая необычное место похожим на драгоценную шкатулку. Толпа человеческих сущностей, заполонившая своим присутствием почти каждый квадрат пространства, увлеченно переговаривалась друг с другом, время от времени перемещаясь. Трон, сотворенный из мелких веток, сочных листьев и полевых цветов, невесомо возвышался посередине зала.

— Кто все эти люди?

— Скорее уж сущности, — поправил Онгель, сделав акцент на последнем слове. — Агнийцы.

Отличающиеся друг от друга цветом кожи, полом и телосложением сущности с аристократической маской надменности вели на первый взгляд увлекательный диалог, порой не слыша и не слушая изречений собеседника, и то и дело поглядывая на свое отражение в зеркале.

Разодетые в элегантные платья из золотистого шелка женщины то и дело о чем-то перешептывались и над чем-то посмеивались, беспрестанно поправляя усыпанные драгоценными камнями ленты, что были вплетены в их роскошные струящиеся волосы.

— Да уж, ну и народ! — невольным криком вырвалось из уст Лили, отчего все агнийцы одновременно затихли и повернулись к ней. Некоторые вовсе разинули рты от удивления, тараща глаза. Нависшее над головами напряженное молчание нарушил писклявый голос двуликого и невысокого паренька, облаченного в льняной костюм оливкового цвета:

— Неужели это сама Лимья?!

«Бр-р, что это с ним?» — с отвращением подумала про себя девушка, пытаясь не смотреть на странную голову, по обеим сторонам которой расположились лица.

— Не всегда все, что ужасает снаружи, может отпугнуть изнутри… Обычно все бывает в точности наоборот, — словно прочитав ее мысли, прошептал гнеопец, от чего Лили на некоторую долю секунды показалось, что под сказанным спутник подразумевает себя.

— Молчать! — подобно грому обрушился строгий, со стальными нотками голос, погрузив весь зал в тишину. Высокая, ростом с Онгеля, незнакомка, идущая рядом с Аквельей, неспешно пересекала зал, двигаясь в направлении трона. На ветвеобразные бурые кости, служащие словно каркасом, была накинута полупрозрачная, с серым отливом кожа, поверх которой струилось легкое, переливающееся звездным мерцанием платье.

— Это Аглем, — осторожно шепнул на ухо мужчина, и подтолкнул Лили чуть ближе к центру.

На ярко-золотых волосах незнакомки красовалась увесистая, усыпанная несчетным количеством ягод рябины корона. Немигающий, наполненный яростью взор был полностью сфокусирован на сущности, которая пару мгновений назад выкрикнула имя, с недавних пор ставшее в стенах Агрона запретным. Словно по щелчку пальцев вспыхнувший синим пламенем паренек с силой повалился на пол, начав кричать и извиваться от сжигающей изнутри боли. Маска трагедии, промелькнувшая на лицах агнийцев, уже через секунду сменилась маской отрешенного безразличия, позволяя незнакомцам дальше вести диалоги, делая вид, будто ничего и не происходило.

«Это всего лишь яркая обертка. Упаковка, которая скрывает их прогнившие изнутри сущности, их первородное варварство», — с неприязнью ужаснулась Лили, уже собравшись прийти к мученику на помощь, как внезапно ощутила удерживающее прикосновение Онгеля на плече.

— Ему не помочь.

Громко рассмеявшись, Аглем что-то шепнула Аквелье на ухо, плавно взойдя на трон.

— Подойди ко мне ближе.

Массивные канделябры озарились светом ровного высокого пламени, проявившись в отражении высоких, помещенных в позолоченные рамы зеркал.

Не понимая, к кому именно было обращено приглашение правительницы, гостья продолжала стоять на месте, то и дело оглядываясь по сторонам.

— Я обращаюсь к тебе, Лили Лямье, — строго добавила Аглем, застыв с каменным выражением на лице.

«Что, подойти?.. Это она мне?» С испуганными глазами, собрав всю волю в кулак, девушка неспешно двинулась в сторону трона, ощущая на себе заинтересованные взгляды перешептывающихся гостей. Сделав еще пару шагов вперед, Лили непроизвольно вздрогнула от резкого и предупреждающего взмаха рукой, и остановилась. Плавно спустившись и в миг миновав расстояние между ними, властная правительница принялась надменно осматривать испуганную гостью, время от времени бросая в сторону Аквельи и Онгеля насмешливые взгляды. Приблизившись почти вплотную, от чего по спине девушки пробежал холодок, Аглем слегка наклонилась к ее уху, и угрожающе прошептала: