Шрифт:
В глазах Фло появилось сочувствие.
– Я слышала, он умер... Прими мои соболезнования.
Мысленно я восхитилась - быстро сработал инспектор Харди, пусть сейчас это и было некстати. Кто же мог знать, что все так повернется?
– Да-да, - ответила я, отмахнувшись. В моей роли скорбь была бы лишней.
– Бедный старина Джонс... Зато после его смерти выяснились просто удивительные вещи!
– Неужели?
– встрепенулась Фло, став похожей на себя прежнюю.
– Представляешь, - заговорщицки понизила голос я, - оказывается, отец Джонс просто обожал любовные романы!
– Серьезно?!
– Более чем, - подтвердила я веско.
– А еще тайно венчал влюбленные парочки.
– О-бал-деть!
– по слогам проговорила Фло совсем как раньше, когда ее манеры еще не выхолостили до подобающих истинной леди.
Почудилось или от двери и впрямь донеслось неодобрительное покашливание?
– А главное, - зашептала я, подавшись вперед, - миссис Джонс нашла в одном из романов преподобного его записи! Где перечислены все, кого он венчал.
Главное чтобы Фло не задумалась, зачем "вдове" потребовалось рыться в такого рода литературе сразу после смерти мужа.
Впрочем, у Фло жажда сплетен всегда пересиливала доводы рассудка.
Так случилось и теперь.
– Ох, - она прижала ладонь к груди.
– Как... интересно!
Кажется, на языке у Фло вертелось куда более емкое словцо. Но манеры... проклятые манеры!
– Только это - тс-с-с - строго между нами!
– предупредила я и прижала палец к губам.
Фло закивала.
– Конечно! Ты же меня знаешь.
Про себя я мысленно потерла руки.
Дело сделано.
Более надежного способа распространить сплетни в мгновение ока не придумаешь!
***
В особняк Корбеттов пришлось возвращаться кружным путем. У парадного входа сбились в стаю журналисты, а мне совсем не хотелось попасть им в лапы.
– Остановите тут, - попросила я водителя, когда машина спустилась с очередного холма.
– Дальше мы пешком, тут недалеко.
Таксист флегматично пожал плечами.
– С вас один доллар и восемь центов.
Цена была завышена, но спорить мы не стали. Вручили таксисту пару монет и выбрались на дорогу.
– Я проведу вас по короткой тропинке, - пообещала я, плотнее кутаясь в легкое пальто.
– Лили, - негромко заметил Рэддок, когда автомобиль укатил прочь.
– Вы уверены? Уже темнеет, и дождь начинается.
Я притворно нахмурилась.
– Вы сомневаетесь в моих талантах проводника?
Он лишь посмотрел неодобрительно и взял меня за озябшую руку. Ветер, как часто бывало в Чарльстоне, пробирал до костей.
– Пойдемте, - вздохнул он.
– Надеюсь, обойдется без простуды.
– Я знаю отличный способ согреться, - улыбнулась я, запрокидывая голову...
***
Метод оказался действенным: мы нисколько не замерзли. Правда, путь, занимавший обычно не дольше часа, мы с Рэддоком преодолевали почти вдвое дольше.
– Почти пришли, - шепнула я, когда за очередным поворотом показался особняк. И не смогла скрыть легкой досады.
Прогуливаться с Рэддоком вот так, наедине, оказалось легко и весело. Мы не говорили об убийствах, о прошлом и болезненных вещах. Болтали обо всем на свете и, конечно, целовались...
– Лили, - Рэддок остановил меня и заглянул в глаза. Волосы у него растрепались, глаза шало блестели.
– Как вы смотрите на небольшую прогулку завтра? Здесь удивительно красиво...
И нежно коснулся рукой щеки.
– Охотно, - хмыкнула я.
– Но лучше давайте возьмем авто. Вы научите меня водить?
– С радостью, - отозвался он, улыбаясь.
– Думаю...
– Любимая, - донесся до нас взволнованный баритон.
– Прошу, не отталкивай меня!
Мы переглянулись - и замерли, целиком обратившись в слух.
Интересно же, кому там за кустами объясняется в любви Грегори Пэйнс, звезда экрана!
– Грег, перестань, - устало попросила Беверли.
– Мы все обсудили еще два года назад.
Любопытно. То-то мне показалось, что у Пэйнса вспыхнули чувства к моей дорогой тетке. А они и не угасали.
– Но я люблю тебя!..
Послышались возня, женский вскрик...
Не помню, как я раздвинула ветви.
– Не похоже, что ей нужна помощь, - заметил мне на ухо Рэддок, кивнув на целующуюся парочку.
– М-да, - я отступила на шаг.
– Пойдем?
А те двое нас, кажется, так и не заметили...
***
В особняке Корбеттов было тихо, как в склепе. В гостиной сидели лишь Дариан, который, позевывая, читал журнал, и тетка Пруденс с дочерью. Кузина Агнесс придирчиво разглядывала свои ногти, накрашенные аляповатым лиловым лаком.