Наседали тетки.

Кто-то из гостей отравился и всю ночь провел в уборной...

– Знаешь, - сказала я Элизабет, когда порядком рассерженная Беверли помчалась решать очередную проблему, - я предпочла бы перестрелку. Даже не подозревала, что хозяйкой дома быть так сложно!

Она слабо улыбнулась.

– Об этом многие не задумываются. К чему хвалить часы, когда они исправно идут?

– Но стоит им остановиться...
– закончила я медленно.

Улыбка Элизабет стала чуть шире.

– В этом доме уже ничего не будет по-прежнему, - сказала она.

Могу себе представить. Ведь теперь здесь будут три хозяйки, которые рассорятся друг с другом уже к исходу следующего дня.

Змеиное гнездо? О, хуже. Много хуже.

***

Когда автомобиль, везущий невесту (и меня с Беверли заодно) наконец тронулся с места, я готова была орать: "Свобода!" и палить в воздух.

Лучше бы, конечно, поберечь патроны. Вдруг придется от теток отстреливаться? Хотя в таком случае пули следовало бы припасти серебряные...

Лимузин катил мимо пологих холмов предместий Чарльстона, и сердце вдруг сжалось от мысли, что я вижу их в последний раз.

Внезапно Элизабет судорожно вздохнула - и крепко зажмурилась.

– Что?
– встревожилась Беверли.

– Дурно?
– спросила я.

В деликатном положении Элизабет лишние волнения противопоказаны, а тут столько забот и тревог!

Она слабо улыбнулась и качнула головой.

– Просто не верится. Что я и впрямь выхожу замуж...

Беверли дернула уголком губ.

– И наконец избавишься от наших сестричек, - закончила она язвительно.

– Не надо, - сказала Элизабет укоризненно.
– Они не так уж плохи. Просто такова их природа.

– Ну да, - хмыкнула Беверли, разглаживая складки на коленях невесты.
– Так паук говорит мухе. Мол, ты уж извини, что я тебя съем. Природа у меня такая.

Элизабет невольно рассмеялась.

– Поверю вам на слово, уважаемый преподаватель естествознания.

Беверли - глазам не верю!
– показала ей язык.

И едва не прикусила его, когда лимузин дернулся - и заглох.

Несколько мгновений мы ждали, что авто вот-вот тронется с места, но ничего не происходило.

Я постучала в перегородку, отделяющую водителя от пассажиров.

– Эй! Что случилось?

Перегородка медленно опустилась, открывая обескураженное лицо седовласого шофера.

– Простите, мисс, - сказал он, запинаясь.
– Кажется, что-то с карбюратором.

Я украдкой взглянула на часы. Еще четверть часа, и мы начнем безбожно опаздывать.

Губы Элизабет дрогнули, она испустила тихий вздох.

– Так почините!
– рявкнула Беверли, покосившись на бледную невесту.

Он моргнул и признался почти шепотом:

– А я не умею. Я ж не механик, только водить могу.

– Боже, дай мне сил!
– пробормотала Беверли, закатив глаза.
– Хотя бы инструменты у вас найдутся.

– Ну... Так-то кое-что найдется...

– Давайте!
– скомандовала Беверли, вздохнула и принялась стаскивать туфли.
– Лили, поможешь?

– Я могу!
– вскинулась Элизабет.

Беверли посмотрела на нее, как мать на любимого, но очень непослушного ребенка.

– Ты, дорогая, сегодня можешь только сказать "да!" Остальное сделают другие.

***

И мы это сделали!

– Глазам своим не верю, - пробормотала я, когда Беверли полезла под капот.

Вид у нее был залихватский: без чулок и туфель, юбка заткнута за пояс, рукава закатаны.

Она только плечом дернула, присмотрелась... И треснула железякой по другой железяке.

– Заводи!
– скомандовала она водителю.

Тот помедлил, однако подчинился. Лимузин вздрогнул и басовито, солидно загудел мотором.

Водитель вытаращил глаза.

– Сработало?!

– Еще бы, - фыркнула Беверли, отряхивая руки, и забралась в салон.
– А теперь погнали!

И мы погнали.

Лимузин мчался по дороге. Беверли, ругаясь сквозь зубы, пыталась одеться.

– Признаю,- сказала я ей, - ты превзошла мои ожидания.

Элизабет молча сжала руку сестры.