Шрифт:
– В курсе, - ответил за нас обоих Рэддок. Голос его звучал холодно и отстраненно, как всегда, когда речь заходила о работе.
– Свидетели говорят, - мрачно сообщил инспектор, - что видели женщину под вуалью, которая разговаривала со священником. Никто не слышал, о чем там они говорили, но вроде как помощнику своему он сказал, что женщина просила осмотреть собор. Мол, она приезжая и другого случая взглянуть на него ей не выпадет...
– И вы почему-то решили, что это тетя Элизабет?
– осведомилась я саркастически.
Он задрал руки, обнажая исцарапанные запястья. С кошкой он дрался, что ли?
– Эй-эй. Мы же в одной лодке, помните?
Главное, чтобы сам он об этом не позабыл. Ненароком.
– И все-таки, - вмешался Рэддок, каким-то неведомым образом разряжая предгрозовую атмосферу, что сгустилась в гостиной.
– Свидетели смогли хоть что-то о ней рассказать?
– Увы, - ничем не порадовал нас инспектор Харди.
– Крайне мало. Помощник священника сказал, что она богата и красива.
– Богата - ладно, - хмыкнула я.
– Положим, у нее были дорогие безделушки вроде украшений и туфель. Но красоту-то он как под вуалью разглядел?
Инспектор лишь руками развел.
– Парень видел ее мельком. Походка, манера двигаться, силуэт...
– А остальное додумал, - закончил Рэддок понимающе.
– В меру юношеского воображения.
Инспектор Харди вздохнул.
– Ну да, - признался он мрачно.
– От второго свидетеля, точнее сказать, свидетельницы, толку еще меньше. Эта ваша мисс Рэйчел, она... эээ... та еще штучка.
– Кузина Рэйчел?
– удивилась я.
– Что она там делала?
Если вдуматься, о тихоне Рэйчел я не знала почти ничего. Как знать, кто прячется под серыми балахонами и кротко опущенным взглядом?
– Это вы у нее спросите, - посоветовал он хмуро.
– Мне она отвечать отказалась, мол, не мое это дело. Сказала, что ту женщину видела пару секунд и со спины. Но, мол, она была странной. В чем? Нет ответа... Смотрит только сквозь меня да твердит одно и то же. Не девушка, а рыбина замороженная!
Миссис Джонс осуждающе кашлянула.
– Инспектор, Рэйчел очень хорошая девочка и...
– Хорошая, хорошая!
– согласился он быстро.
– Только не как свидетель, м-да.
– Короче говоря, вы считаете, что убийца - та самая женщина, которая разговаривала с отцом Джонсом?
– Рэддок потер переносицу и признался: - Тут я склонен с вами согласиться.
Я со стуком поставила чашку на блюдце.
– Это лишь догадка или...?
– Или, - кивнул он.
– Боюсь, Лили, тут и впрямь замешана та женщина. Кто бы она ни была.
Взгляд его карих глаз был полон сочувствия. И - увы и ах - уверенности в своей правоте.
– Хорошо, - согласилась я нехотя.
– Допустим. Но с чего вы, инспектор, решили, что это тетя Элизабет?
Он посмотрел на меня с сомнением и снова потянулся к чашке, в которую заботливая миссис Джонс подлила свежего чаю.
– Только не бейте, если что.
И брови задрал домиком. Паяц.
– Что вы, инспектор, - ответила я с достоинством.
– Я ведь леди, а леди распускать руки не комильфо... Поэтому я предпочитаю яд.
Полицейский поперхнулся чаем.
– Хорошая шутка, - оценил он, когда вновь сумел говорить.
– В общем, это ваша другая тетка посоветовала. Мол, присмотритесь к невесте.
– Которая?
– спросила я коротко.
Во рту стало кисло.
Ну, тетушки!.. Знала я, что особняк Корбеттов - тот еще серпентарий, но чтобы настолько?
Инспектор пожевал губами и сознался.
– Такая безвкусная особа. Очень громкая. Пруденс, кажется.
Глава 17
"Какого дьявола?!" - это самое мягкое, что мне хотелось сказать. Хотя лучше задать этот вопрос самой тетке... предварительно позаботившись, чтобы разговор был тет-а-тет. В таком деле свидетели ни к чему.
– Лили, - хмыкнул Рэддок, - у вас, кхм, крайне выразительное молчание.
– И выражение лица, - поддакнул инспектор Харди.
– Подпадает под статью о запрете нецензурной брани,
Впрочем, что с них - полицейских - взять?
– Леди, - заметила миссис Джонс наставительно, - не пристало браниться... Приходится выкручиваться.
И пригубила чай.
Инспектор Харди поперхнулся.
– Знаете, - сказал он с чувством, - я как-то иначе представлял леди!
Улыбка миссис Джонс была светла и безмятежна.
– Напрасно. Истинные леди всегда вооружены улыбкой, добрым словом... и револьвером.
– Это я уже понял, - инспектор чихнул и потер нос.
– Извините. Давайте лучше обсудим, что нужно говорить газетчикам.