– Я понимаю, - заверил он мягко.
– Лили, всегда нелегко, когда пострадал кто-то, чья судьба вам не безразлична. Но мы должны сохранять трезвый рассудок.

– Золотые слова, - оценила миссис Джонс, которая успела вернуться в гостиную с подносом в руках. Посуда на нем мелко позвякивала, но мы с Рэддоком дружно притворились, что этого не замечаем.
– Вам обычного чаю, старший инспектор, или моего фирменного?

Я кашлянула, пытаясь его предупредить, но Рэддок мои попытки проигнорировал. Забрал из рук хозяйки тяжелый поднос и улыбнулся ей.

– Фирменного, разумеется. И, прошу вас, не называйте меня старшим инспектором. В этом округе с меня достаточно обычного "мистер".

Уголки губ Летиции Джонс слабо дрогнули.

– Вы хороший человек, мистер Рэддок. Спасибо, что вызвались помочь найти... убийцу.

Она прикусила губу и отвернулась. Слово это было ей как нож в живот.

– Вы не должны чувствовать себя обязанной, - заметил он мягко.
– Просто вы дороги Лили...

– А вы - друг нашей Лили, - закончила она, и на щеках ее появились лукавые ямочки.
– Близкий друг, верно?

– Не оставляю надежду им стать, - заверил Эндрю серьезно.

А я вдруг поняла, что щекам стало тепло. Я - и покраснела?! Страшно подумать, что со мною делает старый добрый Чарльстон!

Миссис Джонс улыбнулась, и на этот раз это была почти настоящая ее улыбка, теплая и обаятельная.

– Я рада, - сказала она просто.
– Пол... уверена, он тоже порадовался бы.

– Несомненно, - заверила я с чувством.
– Отец Джонс - добрый человек.

Я намеренно опустила слово "был". Шансы ведь еще остались, верно? Казалось, любое неосторожное слово, любая мысль могли лишить нас всех надежды. Оборвать хрупкую нить, на которой держалась вера в чудо.

– Пол всегда мечтал, - выговорила она, часто-часто моргая, - обвенчать и тебя, девочка. Говорил, что однажды ты все-таки встретишь кого-то... кого-то настоящего. Он такой романтик...

И, всхлипнув, прикрыла рот ладонью.

Рэддок глотнул чаю - и тут же закашлялся. Я одарила его выразительным взглядом - мол, предупреждала ведь!
– и он виновато пожал плечами.

Из своей чашки я отпила совсем немного. В "фирменном" чае миссис Джонс было больше бренди, чем собственно чая, так что на неподготовленных гостей действие он оказывал сокрушительное. Впрочем, на подготовленных тоже, а мне нужна была трезвость суждений.

Должно быть, Эндрю рассуждал так же, поскольку к своей чашке больше не притронулся.

– Миссис Джонс, - сказал он мягко, но вместе с тем настойчиво.
– Скажите, у вашего мужа были враги?

Слух резануло это "были", и я передернула плечами.

Она судорожно вздохнула и решительно покачала головой.

– Нет, откуда? Пола все любят...

Ожидаемо. Однако Рэддок этим не удовлетворился.

– Я вполне могу поверить, что отец Джонс - почти святой, - заметил он, на сей раз удержавшись от предательского "был".
– Но люди-то вокруг отнюдь не святые! Быть такого не может, чтобы у него не нашлось, скажем, завистников или нескольких обиженных прихожан.

– Речь не о том, что отец Джонс их обидел, - подхватила я его мысль.
– Однако людям свойственно...

– Придумывать поводы для обид самостоятельно, - закончила миссис Джонс серьезно.
– Я понимаю. Но действительно не припомню ничего такого.

– Хорошо, - сдался Рэддок и поднялся.
– Если вы вспомните что-то... скажем, странное, прошу вас, дайте нам знать. Это может быть что угодно: разговор, письма с угрозами, странные происшествия.

– Погодите!
– встрепенулась она.
– Я кое-что припомнила. Примерно неделю назад украли церковную книгу.

Рэддок мигом сделался похож на гончую, почуявшую след. Впрочем, сравнение и впрямь не в бровь, а в глаз. С его-то талантами!

– Отец Джонс обращался в полицию?
– спросил он, кажется, не сомневаясь в ответе.

Я тоже не сомневалась, а потому не удивилась, когда миссис Джонс покачала головой.

– Пол сказал, - вздохнула она, - что полиция тут ничем не поможет, разве что наведет шороху. Собор только закрыли до венчания, это я настояла. Пол собирался обратиться к пастве, хотел попросить вернуть украденное и обещать, что для вора не будет последствий. То есть он сказал не "вора", а "оступившегося". Вы ведь знаете Пола!

Она улыбнулась, мягко и чуть печально, как мать, прощающая шалости любимого ребенка. В некотором смысле отец Джонс и был ребенком. Искренним, верящим в людей и благородным до невозможности.

– Это не сработало, - я не спрашивала, а утверждала.

Она развела пухлыми руками.

– Пол не успел. Он хотел сделать это во время воскресной проповеди, но...

Миссис Джонс отвернулась, плечи ее задрожали.

Рэддок откашлялся.

– Значит, церковные записи утеряны? И вы не знаете, что в них могло представлять особый интерес?