Орк кивнул.

— Давай начнём с того, почему ты упорно называл меня… как там было… Владыка Орды. И по карте пройдёмся.

— Для орков Леса, если у тебя есть три десятка воинов, значит твой клан силён. Если десять десятков — очень силён.

— А есть кланы крупнее?

— Не в Лесу. Лес не прокармливает много сынов, но даже три десятка орков стоят сотни людей.

Я не стал спорить с его обменным курсом. У всех были свои завышенные представления о своей расе.

— А есть кланы, чтобы двести воинов, триста?

— Я давно не был в лесу, больше двадцати лет, — задумчиво ответил Хайцгруг. — Но я склонен считать, что таких кланов нет. В былые времена, когда охота была удачной, а наши женщины рождали много детей, клан мог бы… а сейчас, скорее всего, нет.

— Выходит, что Орда — это прямо-таки надплеменная структура?

— Что? Я не понял, босс.

— Ну, если много кланов объединятся вместе, это и будет Орда? И их лидер — Владыка Орды?

— Именно так и бывает. У орков нет понятия «армия». Есть понятие «воины под рукой», то есть ватага, которую ведёт один вождь. Несколько ватаг. Но если собрать весь лес и поскрести по округе… Будет Орда.

— Ага, то есть, Владыка Орды — это вопрос терминологии?

— Дело не в названиях. Обычный орк не ровня орку-воину. А орк-воин не ровня Вождю.

— А Владыка, получается, выше всех? Как король?

— У Леса никогда не было короля. Если бы Лес хотел стать королевством, он бы им стал. Владыка Орды самая высокая ступень, которую можно представить. И это совершенно особенный статус, его не с чем сравнить.

— О, как… Буду знать. Поможешь с картой? Сможем туда нанести метки кланов?

— Только некоторые. Многие кланы свои берлоги скрывают, это вопрос безопасности.

— Интересно, люди строят замки, а орки берлоги, замки защищаются стенами, а орки — прячутся.

— В этом нет малодушия. Когда вражеский клан не знает, где ты, то и навредить не сможет.

— Но замки в Лесу есть? — уточнил я. — Вернее Замок. Замок Шершней. То, что от него осталось.

— Древняя крепость людей, — ответил Хайцгруг. — Разрушена сотни лет назад. Никто не ходит туда. Место проклято.

— Не ходят, значит и по камушкам не разбирают, — задумчиво прокомментировал я.

Ночь прошла тяжело. Лес никак не давал забыть, где мы находимся. Он потихоньку давил, рычал из-за деревьев, шептал угрозы из темноты. Никто не спал по-настоящему, но всё равно к утру армия была на ногах, готовая к действию. Усталость въелась в мышцы, застыла в уголках глаз, вызывала зевоту и раздражение. Однако все понимали, что такое дисциплина, что работа есть работа, что надо двигаться.

Лагерь сворачивали привычно, без лишних разговоров. Выпала обильная роса. Сапёры и просто солдаты стряхивали крупные капли с потяжелевшей ткани палаток и шатров. Запрягали лошадей, котлы очищались, снаряжение паковалось, оружие проверялось.

Не было пустых разговоров, не было суеты. Каждый знал свою задачу и это экономило всем силы и время.

Колонна постепенно выстраивалась. Первой в лес вышла разведка, несколько эльфов беззвучно проскочили мимо меня и я в очередной раз удивился, как можно так беззвучно двигаться.

Я стоял на небольшом возвышении на Сосновом тракте, рядом, рискуя вывихнуть челюсть, куковал охранник Иртык.

Фомир лишь демонстративно-сухо поздоровался и поплёлся в хвост колонны. Весь его вид выражал крайнюю степень неодобрения, но он хотя бы молчал. Вчерашний спор ещё висел между нами.

Когда финальные приготовления закончились, сапёры доложились Муррангу, а тот мне.

Я обратился через Рой к разведке.

«Обозримая часть леса чиста», — округло ответил мне Орофин.

Обычно он говорил «горизонт чист», но сейчас мы все понимали, что в лесу ты никак не можешь увидеть горизонт. В силу чего границы безопасной зоны, даже с эльфийской внимательностью, сильно сузились.

«Общий приказ. Колонне: начать движение».

Через несколько секунд длинный походный ордер Штатгаля двинулся.

Хайцгруг был в голове колонны, а в его руках было очищенное от веток свежеизготовленное древко. Один за другим, трудолюбивые гномы прибили на него небольшие знамёна орочьих кланов. Потрёпанные, грязные, но очень важные для местных полотнища теперь висели сложным и довольно тяжёлым соцветием.