Трижды колонна замирала и двигалась медленно, как гусеница. Перетаскивала телеги на руках в местах, где грунт давал резкий уступ–подъём, скользкий и неровный.

Но мы шли.

Близился вечер и народ изрядно выбился из сил. Разведка (она же боевое охранение) дважды засекла одиночек-охотников, которые, заметив нашу колонну, разворачивались и уходили прочь.

И вот, когда мы поднялись на вершину очередного холма, лес сделал уклон вниз, образуя что-то вроде долины. В центре долины среди стволов чёрных сосен маячили руины и это, безусловно, была цель нашего похода.

Колонна притормозила. Деревья тут были ниже, но росли густо.

Разведка проскользнула в направлении руин, а некоторые двойки двинулись и дальше, исследуя окрестности.

Сапёры посовещались и, рассыпавшись вперёд, начали синхронно рубить десятки деревьев, расчищая проход к замку.

Ощущение от того, что цель уже близка, придала Штатгалю сил. Я чувствовал их эйфорию, совершенно неожиданную для тех, кто пёр через дикий лес, чтобы дойти до непонятных руин, несмотря на усталость и отсутствие нормального сна.

— Капитан Фомир! — я подъехал к магической роте. Магам ещё в Вальяде были приданы лошади. Ездить верхом они умели откровенно плохо и конницей не считались. В их случае кони были нужны только, чтобы поберечь силы нашей колдовской братии.

Передвигаться по лесу для них тоже было проблемой, тропы не было, очень часто им приходилось спешиваться и вести коней под уздцы, помогая животным найти путь.

— Да, командор? — маг слабо улыбнулся, морда у него была заспанная, словно он пытался спать во время марша, но не преуспел.

— Пощупайте руины на предмет магии.

— А чего их щупать? — отозвался он. — Они и правда прокляты.

Слово «прокляты» в мире Гинн имеет весьма конкретное значение, не как на Земле. Говоря, что то или иное место проклято, мы тут имели в виду, что они буквально, мать их, прокляты!

— Как Кмабирийские болота?

— Ни в какое сравнение, босс, — он покачал головой. — Там проклятий были тысячи сразу, если не сотни тысяч и они отравили тысячи акров, а тут… Просто мощное локальное явление от орочьей шаманской скверны.

— Туда можно идти? — задал практический вопрос я. — Вопрос не праздный, нам лагерь разбивать поодаль или можно зайти в руины?

Фомир помедлил, но ответил:

— Можно внутрь. Не настолько там всё плохо. Мы немедленно начнём работу по временному подавлению, а в целом… У нас отработана методика вытягивания проклятий, запасы загутай-камня есть, в общем… Нет проблем, можем дуть за стены.

Я надеялся, что Фомир не выдаёт желаемое за действительное.

Топоры стучали, дорога, которой оставалось ещё пара миль, расчищалась, колонна какое-то время постояла, потом начала неравномерное движение.

Я задействовал Птичий пастух. Не потому что не доверял разведке Орофина. В сущности, если орки считали это место осквернённым и проклятым, то значит и не ошивались тут.

Мне же хотелось осмотреться.

Местность не совсем долина, но всё же есть некоторый изгиб вниз. С кромками поросших лесом холмов, в центре блестит чернотой лента небольшой лесной реки.

Прямо на реке высился замок. Ну, не совсем замок, а то, что им было. И в то же время это не какие-то там жалкие развалины.

Четыре массивные, четырёхугольные башни. Даже не башни, а гигантские кубы, сложенные из громадных каменных боков. По виду гранит. Стены по верху разрушены, но высоки и гордо тянутся к небу на высоту более десяти метров каждое кубическое сооружение.

Четыре куба не башенки, а огромные строения, объединены нитками стен. Вот стены-соединители пострадали сильно.

Донжона, то есть отдельного центрального укрепления, которое выступает в роли цитадели, у замка не было. Видимо, не предполагалось, что стены могут пасть.

В центре ровного и всё ещё устланного булыжником двора, хотя многие камни вывернуло временем и из-под кладки проглядывались деревца, был колодец. Большой, метра три в диаметре и до сих пор действующий, судя по тому, что с высоты птичьего полёта внутри видна вода.

Древняя мощь. Мне показалось, что строили такую бандуру не рыцари. Опять-таки, если клан Шершней пришёл сюда, чтобы завоевать лес, ему не хватило бы людских ресурсов, чтобы отгрохать такую бандуру. Скорее, они заняли крепость, которая уже существовала, объявив своей собственностью.