Будь это не орки, а, скажем, люди, можно было бы договорится о легкой коррупционной составляющей, подкупить, прикормить подарками и так далее. А орки? Первый полк, разведка и батальон Новака их раскатали в тонкий блин, а они теперь только и бубнят: убей нас, иначе мы всё равно продолжим борьбу.

Шершни, твою мать!

А тут такой фокус — принуждение к диалогу, зашитое в их же собственных традициях. Это был способ обойти необходимость рубиться с каждым кланом по отдельности. Способ собрать всех «боссов уровня» в одной комнате и провести с ними переговоры. Или устроить им ловушку. Тут уж как повезёт.

— Мы победили и пленили не трёх, а шестерых вождей, — в глазах Хайцгруга появился блеск. — Если Владыка Орды позволит, я объявлю их своими данниками и получаю право говорить со всем лесом на равных. На их территории.

Хайцгруг замолчал, потом повернулся и махнул кому-то из своих капралов.

Капрал (тоже, кстати, орк) кивнул в ответ и поднял повыше несколько грязных, потрёпанных, но всё ещё узнаваемых полотнищ и аккуратно разложил их на столе поверх моих карт.

Это, вероятно, были знамена кланов.

Символы кланов, их гордости. Теперь они были в руках Штатгаля как трофей.

Хайцгруг смотрел на меня, он, наверное, дал бы пояснения при помощи Роя, если бы это получалось у него легко.

— Ты хочешь, чтобы я созвал этот Совет? — сказал я.

— Не ты, командор! Я, — поправил он. — Голос должен быть орочьим. Я, Хайцгруг из рода Серых Скал, выступлю глашатаем Штатгаля.

Идея понятная, он использовал меня как источник легитимности, а себя как инструмент, приемлемый для орочьего общества.

— Мы не можем требовать от вождей подчинения, — продолжал он, его глаза горели. — Они готовы умереть, но не стать рабами. Мы можем предложить кланам союз либо войну. То, что мы разбили в первом же бою шесть кланов, показывает, что им нечего нам противопоставить. Что мы сила. У них будет выбор и орки выберут сделку. Потому что орки, командор, не только сильны, но и умны, они уважают силу. Но ещё больше они уважают умную силу.

Я молчал, обрабатывая информацию. Мой мозг уже просчитывал переменные.

Анализ.

Риск первый: засада на Совете. Все вожди соберутся в одном месте. Идеальная возможность, чтобы ударить по мне всеми силами и прикончить.

Риск второй: отказ признать мой авторитет. Они могут выслушать Хайцгруга, но отказаться говорить с человеком.

Контрмера: Сам Хайцгруг и его личный статус.

Потенциальная выгода: огромна. Вместо долгой и кровопролитной партизанской войны в лесу я получаю либо нейтралитет, либо союз со всеми местными кланами. Экономия времени, ресурсов, жизней. Это позволит мне выйти к Замку Шершня с минимальными потерями и в кратчайшие сроки.

— Какие гарантии безопасности на Совете? — спросил я, стараясь не обращать внимание на вождей.

Мой голос был спокоен. Я уже принял решение, но мне нужно было проверить, насколько глубоко Хайцгруг продумал детали.

— По древнему закону, место Совета является священной землей, — ответил он без промедления. — Там разрешены только поединки, на которые согласны обе стороны. Без этого никто не может пролить там кровь. Нарушивший это правило будет проклят всеми кланами. Кроме того, по традиции, каждый вождь может привести до пяти телохранителей.

— Погоди. Поединки?

— Ну да, босс. Как ещё решить спор, если не при помощи топора?

Я кашлянул. Логика убойная… Как швейцарский топор.

— Я требую, чтобы Вы немедленно отказались от этой затеи! — раздался из-за моей спины голос Фомира.

Я с удивлением повернулся к нему.

— Что? — не понял я внезапного выпада.

— Как офицер Штатгаля, как магистр одноимённой гильдии магов и просто магистр, как твой друг… Я против, герцог Рос!

Голос Фомира сорвался на фальцет. Он сделал ещё один шаг вперед, ткнув трясущимся пальцем в сторону Хайцгруга.

— Вы не можете его слушать! Это же самоубийство! Чистейшая, незамутненная авантюра!

Хайцгруг даже не шелохнулся. Он просто стоял, как серая скала, а по его лицу нельзя было прочесть ни единой эмоции. Но я заметил, как напряглись мышцы его шеи.

Пленные орки, особенно вожди с любопытством крутили головами, внимательно следя за разгоревшейся дискуссией. По мордам многих было видно, что умереть, как предлагает вождь Мангришт, они не горели желанием. Однако поняли и то, что казнить их здесь и сейчас никто не собирается. А раз так, даже проиграв в сражении, они имели перспективы выбраться из той ямы, в которую угодили.