Я кивнул. Именно такой ответ я и хотел услышать.

— Хорошо. Продолжай. Ты мне нужен. Вы все мне нужны.

Меня перехватил Мурранг.

— Слушай, ну у нас остановка, — обратился ко мне он. — Может станем лагерем? Время примерно часа три, если даже поторопимся с завершением процессов, то получится прошагать ещё парочку, прежде чем пора будет лагерь разбивать.

Я прикинул, что он прав, сейчас Зульгену надо лечить раненых, ему нужно статическое состояние, марш ему противопоказан. Да и вообще…

— Я с тобой согласен, майор Мурранг, командуй, разбивай лагерь. Давай, я догадаюсь, ты место присмотрел?

— Ну тут в низине есть чистый ручей, прямо удивительно… Там, конечно, камни и деревья, никакой естественной защиты, но… Укрепим, кое-что оперативно вырубим, пустим на дрова. В общем, будет лагерь по нашим высоким стандартам.

— Действуй.

Я оставил его и направился к центру поляны. Пора было поговорить с главным призом.

Потребовалось какое-то время на суету, на сортировку, перетаскивание, на ворчание магов.

Пленных, в бессознательном состоянии обыскали, обезоружили, перенесли.

Колонна развернулась, разбилась на роты, перетаскивала телеги и биндюги. Я особенно ревностно относился к «своему имуществу», причём дрожал не за одежду или раскладное кресло. Волновался я лишь за стальные боксы со спящими там «мертвыми рыцарями», которые таскал за собой всю эту войну. Мой козырный туз, который я не спешил применять, даже рассказывать о нём не спешил.

Мурранг и Хрегонн знали — но молчали. Гномы очень упрямы, это безмерно радует.

А мёртвые рыцари — для покойников они вели очень подвижный образ жизни.

Гномы разбивали лагерь, Хайцгруг перепроверял, что пленные, которых нужно разбудить, связаны надёжно. Ибо от орков (будучи орком, причём уроженцем этих мест, он знал это хорошо) можно чего угодно ожидать.

Фомир готовился их пробуждать.

Для активации заклятия требовалось время. Каждый из орков сидел на земле, потирая голову. Их взгляды были мутными, движения заторможенными. Последствия магического сна не проходили мгновенно.

— Пить им дайте, они придут в себя, — посоветовал Фомир и ушел разбираться со своей частью лагеря.

Я подошёл и остановился перед тем вождём которого смогли идентифицировать как одного из лидеров, того, что был с медвежьим черепом. Мои орки-телохранители меня прикрывали. Как и Хайцгруг, никому они не доверяли, особенно сородичам.

Вождь медленно поднял голову. Ненависть в его глазах никуда не делась, но к ней добавилось что-то ещё. Растерянность и оттенок страха. Он не понимал, что с ним произошло. Только что он был готов умереть в бою, а в следующий миг очнулся на земле, целый и невредимый, в окружении врагов.

— Что… что это было? — прохрипел он, его голос был слаб. — Какое-то колдовство…

— Типа того, — спокойно ответил я. — Мы с нашими магами решили, что твоя ярость мешает конструктивному диалогу, и временно её отключили.

— Меня зовут Мангришт Змеелов, чужак. А ты?

— Рос. Герцог… Хотя словно не вполне привычное… Давай просто Рос.

— Человек Рос?

— Да, — я думал, он уточняет мою расу, хотя и так видно что человек.

— Убей меня, человек, — он с трудом выпрямился, глядя мне в глаза. — Я проиграл. Мой клан опозорен. Я готов принять смерть от руки победителя. Но если это возможно, вложи мне в руки оружие, достойный вождь должен умереть с оружием в руках.

— Не гони лошадей, Мангришт.

— Каких лошадей?

— Это просто выражение. Смерть — это неэффективная трата ресурсов, Мангришт, — я присел перед ним на корточки, чтобы оказаться на одном уровне. — Убивать тебя я не собираюсь.

— Вот как? Рабство? Думаешь, я стану рабом? Убей меня сразу, не трать твоё и моё время. Я постараюсь убить тебя или сбежать, как только выдастся возможность.

— Я не собираюсь обращать тебя в рабство, Мангришт. Я ненавижу саму концепцию рабства. Несмотря на то, что ты связан и побеждён, я испытываю к тебе уважение. Ты честно дрался, но честно проиграл. Прими свою поражение, и мы сможем просто поговорить.

— Не честно! Ты победил нечестно!

— А ты видел, сколько у меня воинов, вождь? Думаешь, ты бы выжил? Я просто хотел сохранить тебе жизнь, не более того. Не унизить, не обмануть, просто оставить живым.

На его лице отразилось искреннее изумление. Он ожидал чего угодно: пыток, ритуальной казни, но только не проявления жалости к нему.

— Поговорить? Ты же человек, ты наверняка станешь держать меня в клетке, как зверя?

Я покачал головой:

— У меня для тебя другое предложение. Деловое.