Солдаты занимались привычным для «после боя» делом: сортировали павших, собирали доспехи и оружие.

Туда, к горке клинков, уже подошли гномы, которые неодобрительно кивали головой, пробуя остроту лезвий.

— Ну что? — спросил я ближайшего.

— В основном хлам. Собственный кузнечный уровень у них хуже некуда, почти что сырое железо, но среди прочего много трофеев. Скорее всего, орки вообще ничего не выбрасывают, а постоянно переделывают трофеи. Тут есть человеческое оружие гвардии, клинки наёмников, переделанные крестьянские орудия, даже гномьи топоры. Нам отсюда мало что будет полезно, но… Берём всё, само собой. В крайнем случае, продадим другим оркам.

Я кивнул. Каждый в своей стихии.

Колонна сделала небольшой привал. Большая часть из них не участвовала в сражении и хотя им было любопытно посмотреть на тех самых мифических орков, сержанты заставляли их оставаться в том же построении. Хотя разрешили перекусить, посидеть и вообще, передохнуть.

Фомир уселся на корточки там же, где творил заклинания. Он был среди подчинённых, разномастных учеников, некоторых из которых были и сами похожи на разбойников, а иные были как истинные ботаники, словно только что из библиотеки.

— Чистая работа, Фомир, — заметил я, подойдя ближе. Элегантно и без лишнего шума.

Маг обернулся, его глаза блеснули:

— Естественно, командор. Академическая школа — это точность и эффективность. Мы не машем костями и не бормочем чепуху. Мы работаем с первоосновой. С разумом. Аккуратно отключаем сознание, не повреждая носитель.

Он бросил презрительный взгляд в сторону, где копошилась ведьминская рота, большая часть которой была укомплектована из бывших бойцов магической, тех, кто не смог успешно пройти инициацию.

— Не то, что некоторые… травницы. Их методы грубы и непредсказуемы. От их зелий у бедолаг потом ещё три дня голова будет болеть. Если они вообще проснутся.

Словно услышав его слова, из тени деревьев вышла Бреггонида. Она опиралась на свой корявый посох и хищно щербилась, обнажая на удивление крепкие зубы. Её ученицы следовали за ней, как стайка воронят.

— Мои «зелья», книжный червь, работают с телом, а не с твоими воздушными замками, — проскрипела она, подойдя к нам. — Пока ты там чертил свои кружочки и квадратики, мой порошок уже попал им в кровь. Природа всегда быстрее, чем ваши формулы.

— Природа?! — возмутился Фомир. — Ты называешь эту гремучую смесь из грибов и мха природой? Это же просто яд замедленного действия!

— Знай же! Всё есть лекарство и всё есть яд! Яд, который усыпил их так же надежно, как и твоё магическое бормотание, — огрызнулась ведьма.

Они готовы были поругаться. Один защищал чистоту академической науки, другая эффективность диких, природных практик. Бессмысленный спор двух узких специалистов.

— Вы оба справились, — прервал я их перепалку. Мой голос был абсолютно спокойным, и это подействовало на них отрезвляюще. — Результат достигнут и вместе вы убойная сила.

Я посмотрел сначала на Фомира, потом на Бреггониду.

— Ваша конкуренция полезна, пока она ведет к результату. Мне нужны оба ваших подхода. Фомир, твоя точность незаменима для точечных операций. Бреггонида, твои знания о ядах и травах бесценны для массового контроля. Ясно?

Они оба недовольно засопели, но кивнули.

— Вот и отлично. Фомир, готовь контр-заклинание. Там Хайцгруг выявит вождей, нужно будет провести их в чувство. Бреггонида, твои люди пусть помогут Зульгену с ранеными. Ваши знания о травах могут ускорить заживление. Работаем.

Я направился к Зульгену. Огромный орк-целитель уже развернул свой госпиталь, перегнав свою часть обоза.

Раненых, и своих, и чужих, уложили в ряд на расстеленные плащи. Зульген ходил между ними, его огромные руки с удивительной нежностью накладывали повязки и вправляли кости. Воздух был наполнен запахом его травяных отваров и тихим бормотанием древних орочьих заклинаний.

— Как дела, господин лекарь? — спросил я, останавливаясь рядом.

Зульген не обернулся, заканчивая перевязывать раздробленную руку одного из орков лесных кланов.

— Работаем, вождь, — его голос был низким и спокойным. — Кости ломаются, кровь течёт. Все как всегда. Много переломов. Эльфы хорошо поработали. Многие не убиты, а ранены.

Он выпрямился и посмотрел на меня. В его глазах не было ни упрёка, ни осуждения. Только спокойная мудрость того, кто каждый день имеет дело с болью.

— Все выживут? — спросил я.

— Все, кого не убили сегодня, будут жить, а вот как долго — пока не знаю, их образ жизни не в моей власти, — ответил он. — Но их тела, даже по орочьим меркам, сильные. Через пару недель будут таскать камни или рубить дрова как пленные, если они будут пленными