Лицо мистера Хэнсона осталось бесстрастным. Лили опустилась на свое место.

Эбби чертовски гордилась сестрой. Она наклонилась и прошептала так, чтобы услышала только Лили:

— Ты крутая.

Лили улыбнулась, в глазах у неё стояли слёзы, но она не заплакала. Эбби знала, что она не заплачет. Не здесь. Не перед ним. Лили просто сидела с прямой спиной — такая сильная и мужественная.

Пошёл ты на хрен, мистер Хэнсон , — думала Эбби, крепко обнимая сестру.

Пошёл ты на хрен.

РИК

— Мистер Хэнсон, хотите ли вы обратиться к суду? — спросила судья с лицом совы, не скрывая своего презрения к нему.

Рик обвёл взглядом переполненный зал. Все эти люди собрались здесь из-за него. Он увидел мать — её лицо было мокрым от слёз, она не сводила с него глаз. Он просил её не приходить, но знал, что она не послушает.

Ты мой мальчик. Я буду с тобой до самого конца.

Ему было жаль её — жаль, что она так и не поняла, кем он на самом деле являлся или отказывалась принять правду.

Потом была Мисси. Полный провал. Выглядела так, будто вообще не выходит из дома: бледная, измождённая, корни волос отросли, одежда висит мешком. Жаль, но это было предсказуемо.

Он не мог отвести взгляд от Лили. От своей Лили. Её волосы выглядели нелепо. Какого чёрта ей взбрело в голову покраситься в рыжий? Это же несусветная дичь. Но даже несмотря на это, она всё равно выглядела великолепно. По крайней мере, пока не открывала рот. Едва заговорила, как ему захотелось наказать её. Хотелось сказать ей, чтобы прекратила врать. Почему она не упомянула ни одного хорошего момента, из тех, что у них были? А всё то, что он для неё сделал? То выдающееся образование, которое он ей обеспечил, все те книги, которыми он её заваливал — и её, и Скай. А Скай? Лили не могла отрицать, что он был прекрасным отцом. Он согласился растить их ребёнка вместе, а она даже словом об этом не обмолвилась. Ни единого слова не сказала.

Когда он проснулся сегодня утром, какая-то часть его всё ещё надеялась, что Лили образумится и поймёт, что тоже любила его. Что их совместная жизнь была чем-то особенным, чего никому никогда не постичь. Но она — безнадёжный случай.

Ему повезло, что он нашёл Анджелу. Она действительно его не подвела. Перед тем, как его увезли, она передала ему записку, и всё шло по плану. Её придурочный кузен уже ждёт в условленном месте, она оставила ребёнка с матерью, подготовила ему одежду и туалетные принадлежности. Она хотела прийти в суд, но он побоялся, что она привлечёт к себе ненужное внимание. Сказал ей строго придерживаться плана — и тогда они скоро будут вместе.

Всё утро Рик игнорировал издёвки охранников, которые обещали ему новых «бойфрендов» в тюрьме и говорили, что ему повезёт, если он протянет там хотя бы неделю. Не обращая на них внимания, он надел костюм и галстук, которые передала мать. Знать, что охранники навсегда застряли в этом аду, а он вот-вот отсюда выберется — это и была лучшая месть.

Теперь настала его очередь говорить. Его момент славы. Он знал, что каждое его движение, каждый жест будут детально разбирать в утренних ток-шоу. По крайней мере, он на это надеялся. Рик встал, склонил голову и постарался изобразить на лице глубокое раскаяние.

— Я знаю, что меня называют чудовищем. Но не согласен с этим определением. Я думаю… я думаю, что я просто больной человек. Но я понимаю, что это не оправдание. Я принимаю своё наказание и обещаю, что после сегодняшнего дня вы больше обо мне не услышите. Я растворюсь в небытии. Надеюсь, что мои жертвы смогут отныне обрести покой и счастье.

Довольный собой, Рик снова сел. Ему хотелось бы услышать аплодисменты и восторженные выкрики, но тишина тоже была довольно приятной. Лили смотрела прямо перед собой, ни разу не встретившись с ним взглядом. А вот её сестра буквально сверлила его глазами. Рик нехотя признал про себя, что она сейчас тоже была довольно горяча — в этом обтягивающем чёрном свитере, который идеально подчёркивал все изгибы. Может, он всё-таки выбрал не ту сестру. Может быть.

Он снова посмотрел на судью, желая, чтобы всё это поскорее закончилось. Уже через несколько часов Рик умчится прочь, а все эти идиоты будут в шоке заламывать руки, не понимая как ему это удалось. Нужно лишь досидеть до конца этого нелепого циркового представления— и он будет свободен.

ЭББИ

Эбби хотелось рассмеяться. До чего жалкое зрелище. Рик даже заморачиваться не стал. Она видела как он на протяжении пятидесяти минут удерживал внимание целого класса подростков и вот всё, что он способен сказать в суде? Он и правда был ничтожным куском дерьма.

Эбби слушала, как судья зачитывает приговор. Звучали такие слова и фразы как «извращённость», «чудовищные деяния», «полнейшее пренебрежение к человеческой жизни» и «полное отсутствие эмпатии, делающее его опасным для любого, кто с ним пересечется». Наконец судья дошла до самой важной части.

— Подсудимый проведёт остаток своей жизни за решёткой без права на условно-досрочное освобождение.

В зале раздались радостные возгласы.

Судья Крэбтри стукнула молотком. Всё было кончено. На короткий миг Эбби почувствовала, что её работа завершена. Она встала, обнималась с мамой и адвокатами, все поздравляли друг друга. Все, кроме Лили. Сестра стояла неподвижно и смотрела на мистера Хэнсона. Эбби хотела взять её за руку, но Лили неожиданно вырвалась и направилась к нему. Испугавшись, Эбби побежала следом. Охранник шагнул вперёд, преграждая Лили путь. Лили медленно подняла руку.