Лили смотрела на ошарашенные лица людей вокруг и хотела крикнуть им:

— Вот что я пережила. Вот как выглядел каждый день жизни с Риком Хэнсоном. Кошмар, от которого не сбежишь. Что-то настолько жуткое, что в это невозможно поверить.

Она сама была не в силах пошевелиться или вымолвить хоть слово. Она бы никогда не подумала, что её сестра на такое способна. Лили даже не заметила, что Эбби пропала из виду, пока не услышала жуткий хрип. Обернулась — но было уже поздно. Увидела нож, кровь и жгучую ненависть на искажённом лице Эбби, которая снова и снова вонзала лезвие в тело Рика.

Через несколько секунд — а может, минут — Лили увидела, как два помощника шерифа выволакивают Эбби из зала суда. Шериф Роджерс встал рядом с мамой, обнял её, а после проводил их обеих в кабинет судьи Крэбтри. Лили видела, как охранники пытаются остановить кровотечение у Рика. С улицы уже доносились приближающиеся звуки сирены «Скорой».

Почему, Эбби? — снова и снова проносилось в её голове. — Почему?

Мама плакала и так сильно вцеплялась в руку Лили, что та боялась, как бы она не упала. Они сидели в кабинете судьи. Кто-то принёс им бутылки с водой. Кто-то другой накинул на плечи одеяла. Лили дрожала, но единственное, о чём она могла думать — это то, как она все эти месяцы сидела напротив доктора Амари, даже не подозревая о страданиях Эбби. Внутри её сестры что-то зрело, росло, а никто этого не заметил. Даже я. Может, Лили просто не хотела замечать.

Мама потрясла руку Лили, её глаза были широко распахнуты от испуга.

— Коттедж… как ты думаешь… —начала она дрожащим голосом. — Могла ли Эбби…?

Лили покачала головой и кивнула в сторону шерифа Роджерса, который стоял в нескольких шагах от них, тихо переговариваясь с судьёй Крэбтри.

— Ничего не говори.

Лили ни секунды не сомневалась в том, что это Эбби сожгла коттедж Рика. Она поняла это в тот самый момент, когда увидела нож в руке сестры. Когда увидела, как та снова и снова вонзает его в грудь Рика. Но она не собиралась помогать полиции выстраивать дело против неё.

Лили не могла просто сидеть и ничего не делать. Она встала и обратилась напрямую к шерифу Роджерсу:

— Рик… Он…?

— Умер? Да, он мёртв. Ему пробили аорту. Он скончался в машине «Скорой», реанимацию провести не удалось. Смерть констатировали при поступлении в больницу.

Лили осознала масштаб произошедшего. Её сестра убила человека. Эбби убила Рика

.— Я должна её увидеть. Я должна увидеть Эбби.

Шериф Роджерс взглянул на маму. Та сидела почти что в кататоническом состоянии, глядя в пустоту. Он опустился рядом с ней на корточки и взял её за руку.

— Эви, я отведу Лили к Эбби. С тобой ведь всё будет хорошо?

— Я в порядке… Я останусь здесь. А ты, Лил… передай моей девочке, что я её люблю. Что бы ни случилось…

Шериф Роджерс провел Лили через толпу полицейских и следователей, которые собирали улики и опрашивали свидетелей. Он прикрывал её от любопытных взглядов, пока провожал к камерам предварительного заключения и по дороге кратко инструктировал:

— Долго поговорить у вас не получится, Лили. Нам нужно перевезти Эбби в тюрьму для оформления бумаг. Пожалуйста, не обсуждайте то, что произошло. Всё, что здесь будет сказано, может быть использовано против неё.

Лили прошла за ним к рядам камер. Рядом с камерой сестры стоял заместитель шерифа, его рука лежала на кобуре пистолета. Сквозь прутья Лили увидела Эбби: та сидела на койке и разглядывала свои окровавленные руки, лежащие на коленях. На ней всё ещё были серые брюки и чёрный свитер. Лили уставилась на этот свитер. Чёрный свитер. Она только сейчас поняла, что Эбби хранила его все эти годы. Она не могла поверить, что не заметила раньше. Ещё одна деталь, которую она не заметила вовремя. Ещё одна деталь, которая привела их обеих сюда.

Лицо Эбби покрывали синяки — следы борьбы с полицейскими, которые прижимали её к полу. Но выражение лица у неё было абсолютно умиротворенное, каким никогда не было прежде. Лили подошла ближе к камере. Охранник тоже двинулся вперед, преграждая ей путь.

— Всё в порядке, Джон, — сказал шериф Роджерс. — Ей можно.

Шериф открыл дверь камеры, охранник отступил, но явно держался настороже. Эбби поднялась с койки. Лили вошла в тесную камеру и крепко обняла сестру. Она должна была бы злиться — ведь у Эбби остались Дэвид и Уэс, о которых ей следовало подумать. Но злости не было. Всё это время она думала, что если будет усердно ходить на терапию, если хорошо воспитает Скай, если сможет жить нормальной жизнью, тогда то, что сделал с ней Рик, перестанет определять её. Но только сейчас, увидев кровь, хлещущую из груди Рика, услышав, как шериф Роджерс сказал, что он мёртв, Лили поняла, как сильно заблуждалась. Она не желала этого. Но именно это ей было нужно. И помогла ей Эбби.

Она смотрела на свою сестру, свою вторую половину, человека, которого любила больше всех на свете. Для посторонних они теперь были почти идентичны. Особенно если встать рядом. Даже стрижки совпадали… Но различий было так много. Жизнь заставила их стать разными людьми. Отныне мир будет видеть именно их различия. Лили навсегда останется жертвой. Эбби — убийцей. Но Лили вдруг поняла, что мнение мира не имеет значения. Она знала, что сделала её сестра и почему. Знала, что это была высшая жертва. Свобода Эбби в обмен на свободу Лили.