Знать, что Рика больше нет и что Лили никогда больше не придётся переживать из-за него — вот что было самым важным для Эбби. Пока что она справлялась с жизнью в заключении. Главное, что Лили была свободна.

ЕВА

— Вы могли бы выручить за это место кучу денег. Точно не передумаете?

Эва посмотрела на Эмбер — бодрую риелторшу, которая занималась продажей участка. Сам дом скоро должны были снести. Ева так решила, а Эбби с Лили её поддержали: лучше пусть его разрушат, чем какой-нибудь извращенец будет жить в доме Райзеров и получать от этого удовольствие.

— Не передумаю, — сказала Ева и протянула ключи. Она в последний раз огляделась вокруг. Снос должен был состояться через несколько недель, но Ева знала: это прощание.

Мысленно она видела, как Дейв переносит её через порог, как они оба смеются, когда он спотыкается и они дружно валятся на пол. Видела Дейва — мужчину, которого, как она думала, будет любить всю жизнь, — несущего домой её малышек, два свертка, каждый по два с небольшим килограмма весом. Столько всего случалось здесь в первый раз: крики малышек, радостные возгласы школьниц, раздражённые перебранки подростков. С домом было связано столько счастливых воспоминаний. Но для Лили он также служил напоминанием обо всём, что она потеряла. А для всего остального мира он был туристической достопримечательностью.

Ева нашла новый дом на другом конце города — с огромным двором, где Лили могла заново разбить садик и с достаточным количеством спален, по одной на каждого члена семьи. Как бы тяжело ни было начинать всё заново, Ева сознавала, что это правильное решение.

Она проверила телефон, нет ли пропущенных сообщений, и вышла на улицу. Подняла взгляд и увидела Томми через дорогу — он стоял, прислонившись к своей полицейской машине. У Евы на мгновение перехватило дыхание. До чего же хорошо он выглядел. Прошло уже три месяца со дня смерти Рика и два месяца с тех пор, как они общались в последний раз. В первую неделю после случившегося она игнорировала его звонки и сообщения, но он не сдавался и написал, что явится поговорить с ней лично, если она не ответит. В конце концов Ева написала: «Мне нужно побыть в одиночестве».

Он прислушался к её просьбе и с тех пор больше не выходил на связь.

Она не соврала. У Евы просто не осталось сил, чтобы разбираться с Томми. Очередная бомба взорвалась, и Еве вновь приходилось собирать осколки. Нужно было нанимать адвокатов, платить психологам и психиатрам, организовывать сеансы терапии, заботиться о детях.

Но, похоже, Томми устал ждать. Ева знала его достаточно хорошо, чтобы понять: он хочет поговорить.

Она подошла к нему. Он тоже успел хорошо изучить её и сразу заметил, что визит её неприятно удивил.

— Я не хотел вот так внезапно сваливаться тебе на голову.

— Нет, Томми, всё нормально. Рада тебя видеть, — сказала Ева.

— Правда? — спросил он, в голосе слышались напряжение и упрёк.

— Да. Я как раз собиралась тебе позвонить…

— Почему мне кажется, что это не так?

Ева заставила себя улыбнуться.

— Столько всего происходит.

— Я знаю. Читаю газеты. Отличная новость, Ева. Ты сделаешь много хорошего.

— Надеюсь.

Ева только что закрыла сделку, касающуюся приобретения офисного помещения в центре Ланкастера. Там она намеревалась открыть филиал Фонда Райзер. Если она и хочет продолжать работать в сфере медицины, надо многое поменять. Карьера в больнице подошла к концу — продолжающиеся судебные разбирательства против "Ланкастер Дженерал" это ясно демонстрировали. Лили получала пожертвования от незнакомых людей со всей страны. От людей, которым откликнулась её история, история близняшек и они захотели облегчить финансовое бремя их семьи. В итоге, собранная сумма уже дошла до двух с половиной миллионов долларов. И это без учёта постоянных предложений от издательств и просьб дать интервью на телевидении, которые Лили сейчас изучала. А ещё вперед маячило возможное соглашение с больницей. Денег было больше, чем им когда-либо понадобится.

Проведя время с семьями Бри и Шейны и помогая своим девочкам справляться с пережитым кошмаром, Эва захотела помочь другим жертвам сексуального насилия и их семьям. Она хотела найти что-то хорошее во всём этом ужасе. Задача фонда была проста: организовывать и финансировать поиски пропавших, покрывать медицинские расходы, расходы на психиатров и любые дополнительные затраты на восстановление пострадавших девушек.

— Я толком не знаю, что, чёрт возьми, делаю, но постепенно разберусь.

— У тебя всё получится, Ева. Я нисколько не сомневаюсь в этом.

Возникла неловкая пауза, прежде чем Томми продолжил:

— Я видел Эбби. Слышал, слушание пройдет на следующей неделе.

— Мы просто стараемся надеяться на лучшее.

Разговор был таким вежливо-равнодушным, что Ева едва это выдерживала.

— Мне жаль, что я не смог остановить Эбби. Если бы я знал… — с сожалением произнес Томми.

Ева потрясённо покачала головой.

— Не можешь же ты всерьез думать, что в этом есть хоть толика твоей вины.

Томми не ответил. Ева поняла: именно так он и думал.

— Ты не мог догадаться. Никто из нас не мог.

— Тогда почему ты пропала? Что изменилось между нами? Я думал… Я думал, мы это обсудим.

Вот оно. Вопрос, который преследовал Еву день за днём, пока она пыталась собрать семью воедино. Кто они дуг другу? Между ними что-то серьёзное? Возможно ли это?

— Мы с Дейвом должны были развестись ещё за несколько лет до похищения Лили. Он был несчастен. И знал, что я тоже страдаю. К тому моменту, когда она исчезла, мы были уже чужими людьми. А потом в моей жизни появился ты. То какие эмоции ты пробудил во мне, наша связь… Я всё время говорила себе: «Надо за него держаться».