В итоге он переспал с ней. Душевые были удобным местом для таких дел, и, хотя он этого сильно не хотел, всё прошло не так уж плохо (важно было держать глаза закрытыми).

Именно во время одного из таких свиданий он запустил Первую фазу плана. Анджела ещё тяжело дышала, когда Рик сказал ей, что они больше не могут быть вместе. Что это их последний раз.

— Пожалуйста, Рик. Пожалуйста, не говори так. Единственное, что держит меня на плаву — это встречи с тобой.

— Энджи, я никогда отсюда не выйду. Как только мне вынесут приговор, меня переведут в тюрьму строгого режима. Ты не сможешь меня навещать и даже писать мне. Если, конечно, хочешь сохранить работу. Ты ничего не сможешь сделать.

— А что если смогу?

В тот самый миг Рик понял: он в шоколаде.

Всё, что ему требовалось сделать — это разработать план и проследить, чтобы Анджела ничего не испортила. Тяжело было доверять важную работу кому-то другому, особенно необразованной деревенщине без среднего образования. Но выбора не было. Пока Анджела трудилась на свободе, Рик изо всех сил затягивал судебный процесс — это оказалось проще, чем он ожидал. Он выдвигал безумные требования, уволил двух адвокатов и подал ходатайство о том, чтобы представлять самого себя. Но всё это было лишь дымовой завесой.

Как только Анджела закончила подготовку, он наконец согласился на сделку.

Его перегруженный работой общественный защитник — скользкий тип двадцати лет от роду, который явно взялся за это дело только ради строчки в резюме — не смог скрыть облегчения.

— Это наилучший из возможных вариантов.

Рик согласился с ним. А что он мог сказать?

Я собираюсь сбежать. Иди нахуй.

Нет, признание вины было его единственным шансом. И всё из-за предательства Лили.

Он думал о ней каждый день. О всех тех часах, которые они провели вместе, смеясь, читая и слушая музыку. О том, как он расчёсывал ей волосы, как она хохотала над его шутками, как с готовностью отзывалась на его сексуальные желания. Он до сих пор не мог смириться с глубиной её обмана.

Именно поэтому сразу после побега Рик планировал наказать Лили. Убийство само по себе его не особо привлекало. Ему нравилось, когда они были живыми — нравился вызов: довести женщину до края пропасти, а потом милостиво спасти. Но Лили заслуживала расплаты за то, что сделала. В этом не было никаких сомнений.

Он убьёт всю её семью: сначала мать, потом эту сучку-сестру, а потом Скай. Заставит Лили смотреть, а потом заберёт и её жизнь. Это будет справедливое возмездие.

Но чем больше Рик продумывал детали, тем яснее понимал: если он сразу после побега приблизится к Лили или её семье, то очень быстро вернётся обратно за решётку. Нет. Лучший вариант — просто исчезнуть и подождать, пока всё уляжется. Он вернётся за ней спустя месяцы, а может, и годы, когда она уже расслабится и почувствует себя в безопасности.

В каком-то смысле так даже лучше. Каждый день Лили будет просыпаться и гадать, где он. Она будет постоянно оглядываться через плечо. Он всё равно будет владеть ею. Она всегда будет принадлежать ему.

За последние месяцы он совершил много ошибок, с которыми теперь придётся жить. Но сейчас он снова на правильном пути.

Рик не мог дождаться встречи с холодным пивом, солнцем и хорошей музыкой. Он найдёт себе новую красивую девушку — лучше Лили, ту, которая будет по-настоящему ценить всё, что может дать ей такой мужчина, как он.

Рик улыбнулся и наконец почувствовал усталость. Он опустился на койку, закрыл глаза и приготовился к полноценному ночному сну. Через несколько коротких часов это место превратится в далекое воспоминание.

Свобода, я иду к тебе.

ЭББИ

В ночь перед вынесением приговора Рику Хэнсону Эбби никак не удавалось уснуть. Напряжение в доме тем вечером зашкаливало. Несколько недель назад начали звонить репортёры. Новости о Рике, Лили и других девушках заполонили телевизионные каналы и Интернет. Все нервничали, но Эбби была на взводе больше, чем остальные. Взглянув на часы, она вздохнула и тихо выбралась из постели. Подошла к кроватке Дэвида, где её маленький обезьянчик крепко спал, раскинув крошечные ручки, грудь его мерно поднималась и опускалась. Оставлять его сейчас было особенно тяжело, но она должна была сделать кое-что ради Лили. Она коснулась мягкой гладкой щёчки сына, прошептала: «Мамочка любит тебя», и проскользнула в ванную.

Эбби тщательно оделась, накрутила волосы, нанесла макияж. Она написала записку для Лили и мамы, что уехала покататься, но надеется вернуться раньше, чем они заметят её отсутствие.

В зеркале заднего вида Эбби ещё раз оглядела себя и осталась довольна. Она сбросила вес после родов и теперь была худее, чем до беременности. Скулы снова заострились. Зелёные глаза сияли, щёки разрумянились. Она выглядела почти так же, как раньше. Эбби направилась прямиком к дому Уэса и постучала в дверь. Он был совой, всегда бодрствовал до рассвета — возился в гараже или смотрел сериалы на Нетфликс. Когда-то его режим сводил её с ума, но сегодня она была рада, что он не спит. Он сразу открыл дверь и на его лице промелькнула тревога.