— Эбби, подожди, успокойся.

Эбби развернулась.

— Я поеду покатаюсь. Отстань от меня. Просто, чёрт возьми, отстань.

Эбби пулей вылетела из дома, репортёры затараторили вопросы ей вслед, вспышки камер ослепили Еву даже с порога.

Ева отпустила дочь, надеясь, что она остынет. Она позвонила Уэсу — вдруг он тоже смотрел новости, вдруг сможет найти Эбби и успокоить.

Ей нужно было лечь спать, но Ева бродила по дому, не в силах расслабиться. Она полностью отдраила кухню, но это не помогло и она почувствовала, что ни секунды больше не может оставаться в этом доме. Эбби забрала её ключи от машины, поэтому она вызвала такси. Назвала адрес за углом и вышла через заднюю калитку. Ева убеждала себя, что просто идёт в "Белведер", местный бар, где напьётся настолько, чтобы заглушить тревогу. Но каким-то образом она оказалась у здания полиции Ланкастера. Ева всегда ненавидела возвращаться туда — ненавидела воспоминания, которые при этом всплывали. Но ей нужно было увидеть Томми и убедиться, что эта фотография и бредовые заявления Мисси Хэнсон ни к чему не приведут.

Ева подошла к стойке и заметила дежурного по имени Чарли. Он работал ещё в ту пору, когда её впервые отвели на допрос, но никогда не относился к ней как к преступнице. Его доброту она не забудет. Увидев её, он просиял, протянул руку.

— Миссис Райзер, не могу словами передать, как мы все были счастливы услышать, что Лили нашлась.

— Спасибо, Чарли. Мы в восторге…и это ещё слабо сказано...

Улыбка Чарли потухла.

— Что-то не так?

Маска храбрости, которую она нацепила, трещала по швам, но сейчас нельзя было давать слабину.

— Я хотела узнать, на месте ли шериф Роджерс. У меня к нему несколько вопросов.

— Да, мэм. Я провожу вас.

— Не нужно. Я знаю дорогу.

Ева поспешила скрыться от его внимательного взгляда. Она дошла до кабинета Томми и увидела его через стекло: он склонился над стопкой бумаг, шляпа снята, рядом чашка кофе. На мгновение Ева подумала, что нужно просто развернуться и уйти. Но было уже поздно. Томми поднял взгляд и замер от удивления. Вскочил, открыл дверь.

— Эви, заходи. Заходи. Ты в порядке? То есть… понятно, что нет… Я просто не ожидал тебя. Что привело тебя сюда так поздно?

— Мне нужно… мне нужно…

Она выдохнула и опустилась в кресло.

Он остановился рядом и посмотрел на неё, уже догадываясь из-за чего она пришла.

— Послушай, Рик Хэнсон спятил, если думает, что эти фото могут перебить то, что мы нашли в том аду… — Томми осёкся, осознав, что сказал лишнее.

Ева знала: сегодня утром она была трусихой. Согласилась присмотреть за Скай, потому что ей не хватило смелости выслушать признание Лили. Но теперь Ева поняла: если она хочет провести Лили и Скай через это, если хочет противостоять Хэнсону — она не может жить в неведении.

— Я хочу знать, что случилось с моей дочерью. Мне нужно знать.

Томми напряженно потёр лоб. Его глаза цвета лесного ореха покраснели, под ними залегли круги.

— Ева, это плохая идея. В её показаниях есть детали, которые матери точно не стоит знать. Поверь мне.

— Томми, пожалуйста…

— Я нарушу правила. Снова.

— Но ради меня… ради меня ты ведь нарушишь правила? — Она понимала, что это ужасная просьба, и всё равно не отступила.

Томми вздохнул, обдумывая варианты, осознавая ответственность, возложенную на него. Медленно встал, подошёл к окну и закрыл жалюзи в кабинете, отгородившись от чужих глаз. Протянул руку через стол и пододвинул к ней папку.

— Это предварительный отчёт ФБР плюс каталог улик, собранных на месте преступления. Я могу оставить тебя одну, если хочешь.

Он направился к двери, но Ева схватила его за руку. Накрыла его ладонь своей и замерла так.

— Пожалуйста. Не уходи.

Томми ничего не ответил. Убрал руку и вновь сел за стол. Сидел молча, пока Ева читала шестидесятистраничный отчёт — подробный рассказ о сексуальном и физическом насилии над её ребёнком со стороны человека, которого она считала другом семьи. Несколько раз она останавливалась, спрашивая себя, не совершила ли ошибку, как ей теперь вытравить эти образы из головы.

Когда Ева наконец закрыла папку, ей показалось, что её сейчас вырвет. Как можно вытворять такое — не только с её дочерью, но и вообще с каким-либо человеком? Как жить в мире, где есть люди, способные на это? Она подняла взгляд на Томми, слёзы ручьём текли по её лицу.

— Он под замком? — спросила она. Даже имя произнести не могла.

— Да. Сегодня ему здорово досталось, так что теперь ему усилили охрану.

— Кто его избил?

Томми не ответил — и это было ответом. Еве хотелось пожать руки тем офицерам, она бы даже на семейный ужин их пригласила и попросила бы в мельчайших деталях рассказать про его страдания.

— Насколько сильно?

— Недостаточно.

— В его случае не может быть достаточно. Ты же согласен, да? — спросила Ева.

— Конечно, Эви. Уж поверь.

Ева медленно подвинула отчёт обратно и встала.

— Спасибо.

— Тебе подвезти? Могу попросить кого-нибудь из ребят.

Образы из отчета сражались за место в её голове, мешая думать. Она открыла рот, чтобы согласиться, но вместо слов вырвался всхлип. Томми обнял её, и она прижалась к нему, снова плача из-за Лили. Из-за Эбби, из-за Дейва, из-за её родителей и всех остальных людей, чьи жизни Рик Хэнсон походя разрушил.