– Что именно?
– говорю сухо и резко.
– Что теперь все люди будут думать обо мне, как об охотнице за деньгами? Что моя семья вышвырнет меня из дома и отречется? Что в одно мгновение мне кажется - ненависть к тебе и так льется через край, а в другое я убеждаюсь ей нет предела?Издевательский смешок.- Нравится чувствовать себя обманутой?
– резко отталкивается от стола и идёт ко мне.Пальцами скользит по ключицам и очерчивает ворот рубашки. Хрипло шепчет, губами едва касаясь кожи:- Я хочу, чтобы ты поняла, каково это. Никогда больше не лги мне. Не. Смей. Врать. Мне. В. Лицо.- четко выделяет каждое слово. В конце буквально рычит, опаляя безумной яростью.- Это из-за Леона? Ты серьезно? Зачем рушишь настоящее, цепляясь за прошлое?- Да потому, что меня ломает от желания свернуть ему шею. Одной мысли о том, что его руки касались тебя, достаточно, чтобы свести меня с ума.Ты псих. Как ты вообще об этом узнал? Приставил ко мне слежку?
– усмехаюсь с горечью.- До чего еще ты горазд опуститься?Пока нет, но еще одна ошибка, и я об этом задумаюсь.- Ответь на мой вопрос. Кто тебе рассказал? Неужели..Леон? Он - трус, - его глаза опускаются на мои губы.Взгляд жуткий. Холодный. Пробирающий до костей.- В день нашей свадьбы я получил полное досье на тебя. Моё чутье в очередной раз меня не подвело. Я чувствовал, что что-то не так. Не представляешь, сколько дней эта мерзкая догадка о тебе и Леоне пожирала мой мозг. Мои люди опросили всех, с кем ты училась. Надо отдать должное твоей подруге - она не продалась даже за огромные деньги. Друзей ты выбирать умеешь, а вот мужчин - однозначно нет.Не могу с тобой не согласиться. У меня ужасный вкус, когда дело касается мужчин.Достаточно взглянуть на моего мужа,- язвительно усмехаюсь.Мне дико хочется понять, какого черта он так себя ведет. Зачем и для чего? Роет нам обоим могилы, щедро посыпая сверху землей.Его лицо неуловимо меняется. Вместо злорадной усмешки появляется крайне довольная улыбка. Мальдини запускает пальцы в мои волосы и тихо произносит:Прогресс налицо. Никогда не забывай, кто твой муж. Землю носом рыть буду, в кровь ладони разобью, но узнаю всё, что ты попытаешься от меня скрыть,- трется щекой о мою шею и резко отстраняется, почувствовав моё сопротивление.Он понимает - насилием и жестокостью от меня ничего не добиться. Ласкает кожу, безропотно отпускает и в то же время медленно натягивает поводок, лишая кислорода.Я сама крайне удивилась тому, насколько легко это слово вырвалось из моего рта.Муж.Вечное клеймо.

Но даже с ним можно смириться. Сжиться, как со второй кожей, и в итоге погореть, потому что не помнишь, как жить по-другому. Потому что сдашься. Слишком быстро привыкнешь дышать через раз.Как же я тебя ненавижу, - выкрикиваю на эмоциях, старательно сдерживая рвущиеся наружу слезы.Мальдини возвращается на кухню и, как ни в чем не бывало, ставит чайник. Равнодушно бросает:- Ненавидь. Это куда лучше безразличия или слепого обожания.

Время до дома пролетает слишком быстро. Я тяну до последнего. Оттягиваю момент, когда придется столкнуться со стеной непонимания, и морально подготавливаю себя ко всем обвинениям. Тревожно вздыхаю и тихо говорю водителю:

– Спасибо, что подвезли. Можете ехать домой, не ждите меня, - голос дрожит, но я ничего не могу с собой поделать.Устроиться в компанию, чтобы отомстить - легко. Выйти замуж за Мальдини - проще простого. Встретиться с самыми близкими людьми, ради которых я бы и под пули пошла жутко. Сложно. Страшно. Меня буквально выворачивает наизнанку, но я держусь. Возможно, если мама с папой поверят в то, что я счастлива, они не станут себя винить.Пусть бросают камни в мою сторону. Я вытерплю. Смогу.Глупенькая Эсмеральда.- Господин Эрнест приказал дождаться вас. Я буду здесь, не торопитесь. Как закончите, сразу поедем обратно.Сердце гулко стучит, отдаваясь в ушах. Я глохну от немого крика и сухо киваю, наивно полагая, что не вернусь. Переночую дома, поговорю с родителями и честно им всё объясню.И пусть Мальдини хоть силком меня отсюда вытаскивает. Не вернусь.Я выхожу из машины, делаю несколько глубоких вдохов, успокаиваясь и сцепляя пальцы за спиной, чтобы не выдать свою нервозность. Не хочу показывать обручальное кольцо. Оно окончательно меня утопит.Медленно подхожу к родному дому и тихо стучусь. У меня не хватает духу даже на то, чтобы достать свои ключи и открыть дверь. Мне кажется, что я теперь чужая. Незнакомка, не принадлежащая этому месту.Слышу скрип половиц. Голова идёт кругом, и я рефлекторно отступаю. Слова застревают в горле, стоит мне увидеть холодное лицо отца. В нем больше нет любви и нежности. Его взгляд обжигает презрением.Боже. Это то, чего я боялась. С легкостью читаю по глазам: «Как жаль, что ты - моя дочь».Это сильно отрезвляет. Больно режет, рассекая сознание. Разбивает сердце на кусочки.Доводит до грани, до отчаяния.Я не успеваю даже рта раскрыть, чтобы поздороваться. Натянутая улыбка мгновенно сползает с моего лица после грубой реплики:Отдай ключи. Это больше не твой дом.Сглатываю болезненный комок в горле и недоверчиво переспрашиваю:- Что?
– голос дрожит, выдавая мой шок.За одно мгновение все цветные воспоминания, волнующие и до безумия счастливые, меркнут, превращаясь в черные-белые кадры. Подделки, украденные из чьей-то чужой жизни.Я наивно думала, что только Мальдини способен превратить мое сердце в кровавую рану. Но на деле…ни один выпад с его стороны не причинил мне такую откровенную боль, как жестокий приговор в глазах отца.Отдай ключи, тебе в этом доме больше не рады. Возвращайся к своему мужу, он наверняка заждался, - равнодушные слова папы, пропитанные презрением, заставляют меня буквально «идти» по битому стеклу.Я всхлипываю, тянусь к нему и умоляю, готовая упасть на колени:

– Пожалуйста, выслушай меня. Прошу. Дай объясниться, - горькие слезы текут по щекам.- Как ты могла, Ральда? Как могла моя дочь, которая всеми бедами делилась со мной, так поступить?
– он вздрагивает и отшатывается.Мои руки обреченно опускаются вниз- Я доверял тебе. Возлагал на тебя все надежды. Был уверен в том, что из тебя выйдет достойный человек. Да лучше бы я умер, отсиживая срок, чем узнал о твоем предательстве.Каждое его слово ударяется о своды моей души. Жестокие фразы заживо хоронят чувства, превращая меня в мертвецаЯ до последнего верила, что он поймет. Выслушает, поддержит и крепко обнимет. Но, вместо этого, папа отрывает от меня кусочек за кусочком, вынуждая тихо всхлипывать и молча выслушивать хлесткие слова, метко бьющие прямо в цель.- Ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти? Только за вчерашний день мне позвонили больше десяти раз. И знаешь, что говорили?
– желчно выплевывает, сжимая руки в кулаки.Обреченно качаю головой, давая ему возможность выпустить пар. Заглушаю проклятое чувство вины и медленно ломаюсь изнутри, как кукла, механизмы которой давно и бесповоротно заржавели.Одни настоятельно хотели навестить нас и лично поздравить с твоей свадьбой. Какой позор! Другие - обвиняли, и я могу их понять. Ральда, это ведь я ответственен за гибель невинных людей. От этого уже не отмыться. И ты, дочка, лично загнала последний гвоздь в мой гроб.Он стремительно подходит ко мне и обхватывает за плечи. Шепчет, ударяя глухой мольбой:- Скажи, что всё это ложь. Скажи, что я сошел с ума или брежу. И тогда я прижму тебя к своей груди, крепко обниму и впущу в дом. Никому не позволю тебя обидеть. Просто скажи.Его шепот заглушает мой крик. Тело цепенеет, охваченное болезненной дрожью. Я упрямо молчу. Понимаю, что у меня нет никаких оправданийПапу не волнуют причины, побудившие меня выйти замуж за Мальдини. Я вижу в его глазах сковывающую тоску, хочу разделить с ним все горести судьбы и в то же время не могу обронить ни словаСердце лишается надежды, столкнувшись с непониманием.Я полагала, что выдержу. Думала, что я сильная, но слезы, застрявшие в горле, доказывают обратное.Теплые ладони, всегда дарящие тепло и поддержку, медленно опускаются вниз. Под глазами мужчины залегли глубокие тени, он выглядит очень изможденным и усталым.

«Сколько часов ты проворочался в кровати, мучаясь и не зная, как поступить со мной? Были ли у тебя, папа, хотя бы нотки сомнений? Неужели ты не видишь, что мне тоже больно?» сплошные риторические вопросы.Он всегда был категоричным человеком. Если сделал выбор - не отступится. Не изменит своего мнения.

– Уходи. Отныне у меня лишь одна дочь. Я даже знать тебя не хочу, - равнодушно бросает.Я дергаюсь, как от пощечины. Кажется, будто тупая боль способна разорвать моё сердце на куски.Раздаются громкие шаги. Клара появляется на пороге и умоляюще кричит:Папа, что ты делаешь? Как ты можешь отречься от Ральды? Она же твоя дочь, моя сестра...- Не вмешивайся. Иди в комнату,- холодное лицо озаряется недовольством.Тон сухой, сжатый, не терпящий пререкательств. Я не хочу, чтобы Клара попала под горячую руку. В её памяти еще слишком свежа та самая ночь. Судьбоносная. Жестокая. Намертво врезавшаяся в голову.

Нельзя допустить, чтобы сестра в порыве ссоры рассказала об этом, поэтому я просто киваю и ободряюще улыбаюсь.Жалкое зрелище. Сквозь слезы правдивую улыбку не изобразитьВсе в порядке. Мышонок мой, позаботься о папе с мамой.Достаю из сумки ключи и протягиваю отцу. Стою у порога родного дома, как чужачка.Хотя… сама виновата. Было бы куда проще, если бы я изначально не строила иллюзий и не закрепляла их суперклеем. Тогда я бы избавилась от чувства глубокого опустошения и не столкнулась с миром, далеким от моих представлений.Даже сейчас я на что-то надеюсь.Забавно, ведь отец без сомнений резко выхватывает из моих ладоней ключи и закрывает дверь. Прямо перед моим носом.Последняя ниточка с надрывом рвется.Вот и всё. Теперь у меня и правда всего лишь один дом. Дом, в который мне страшно даже возвращаться.Я медленно отворачиваюсь. В сердце - зияющая рана. В душе - огромная и бездонная пропасть. Иду по асфальту, словно в бреду, и не слышу шорох листьев под ногами.Глохну. Задыхаюсь. И с каждым шагом всё сложнее дышать.Это не передать словами. Такое чувство, словно мне разом сломали все ребра, но я почему-то продолжаю идти.Неподалеку раздается гулкий сигнал автомобиля. Водитель, о существовании которого я уже успела позабыть, осторожно говорит- Госпожа Эсмеральда, мы можем ехать?- Я хочу пройтись,- вытираю лицо, замечая жалость в его глазах.Боже, до чего я докатилась. Даже от постороннего человека получаю больше эмоций, чем от родной семьи.- Но господин Эрнест...Резко перебиваю:- Я самостоятельно вернусь в его дом. Мне просто нужно побыть в одиночестве.- Не уверен, что он одобрит.- Обойдусь и без его одобрения.Прячу руки в карманы брюк и спрашиваю:Вы же не обязательно должны всё ему докладывать? Пусть моя прогулка останется между нами. Можем заранее встретиться, чтобы он ничего не заподозрил.Я не...- Да бросьте. Очевидно же, что слежка за мной является частью вашей работы.

Мужчина хмурится и качает головой:- На всякий случай я поеду за вами. Вы меня даже не заметите, - неловко продолжает, люди могут узнать вас, и предсказать их реакцию крайне сложно.Мне плевать. Сейчас я чувствую такой жуткий холод, который даже самое жаркое солнце не способно растопить. Домыслы чужих людей - последнее, что меня волнует.- Как хотите, - равнодушно бросаю и отворачиваюсь.Несколько часов я бесцельно блуждаю по закоулкам Рима. Когда мы всей семьей выбирались на прогулку, папа часто водил нас на Виллу Боргезе. Мы могли часами гулять по парку, дышать свежим воздухом, болтать ни о чем и обо всем одновременно.По наитию я пришла именно сюда. Это место хранит столько теплых воспоминаний. Увы, безвозвратно утраченных.На всякий случай я накидываю капюшон и спокойно брожу по узким дорожкам, вымощенным гравием. Изредка ловлю на себе косые взгляды и потому нахожу самую отдаленную скамейку, чтобы перевести дух.Рассматриваю ухоженные газоны, маленькие фонтаны и яркий сад, полный красивых цветов.Солнце беспощадно припекает голову, вынуждая скрыться в тени зеленых деревьев. Тело медленно, но верно окутывает усталость.Я выхожу из парка и замечаю своего водителя. Он разговаривает по телефону.Машина предусмотрительно припаркована в сторонке, но меня все равно немного выводит из себя сам факт его присутствия. Следит за мной, как за какой-то преступницей, которая может в любую минуту сбежать.«Добро пожаловать в золотую клетку».Осторожно и крайне медленно отступаю. Тень от дерева удачно загораживает. Я прижимаюсь к нему, скрываясь за листвой. Пристально смотрю на мужчину, замечая недовольство на его лице. Густые брови сведены к переносице, руки скрещены на груди, глаза широко раскрыты, а уголки губ опущены вниз. Кончики пальцев мелко подрагивают, выдавая острое напряжениеНе удивлюсь, если разговор идет обо мне. Такую яркую реакцию мог вызвать только Мальдини. Порой ему было достаточно сказать всего лишь несколько фраз, после которых желание влепить ему смачную пощечину достигает пика.Я пячусь, быстро добегаю до ближайшего здания и скрываюсь за углом. Перевожу дух, осторожно выглядываю и успокаиваюсь. Он не заметил меня. Продолжает наворачивать круги возле машины, и я не могу этим не воспользоваться.Незаметно сливаюсь с толпой и бесцельно иду вперед. Я знаю, что рано или поздно Мальдини найдет меня. Моя цель - не бегство. Я просто хочу провести один день в полном одиночестве. Мне нужно всё переосмыслить. Понять, в каком направлении я собираюсь двигаться и когда моя жизнь успела превратиться в сущее месивоЕдинственный вариант - уехать из города. В Риме я у всех на виду. И часа не пройдет, как водитель начнет мои поиски и тут же свяжется с Эрнестом. Даже в тихих закоулках нет никакой гарантии того, что случайные прохожие не опознают во мне жену Мальдини.

Поэтому я смело спускаюсь в метро и еду на вокзал Термини. По дороге представляю тихий плеск волн, нежную ласку солнечных лучей и постепенно расслабляюсь, подрагивая от предвкушения. Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз ездила куда-то в одиночестве. И пускай путь до Фьюмичино, небольшого городка вблизи Рима, совсем короткий, для меня и этого достаточно.Свежий глоток воздуха - то, что мне сейчас нужно.Я без проблем покупаю билет на поезд, пропускаю сумасшедшую толпу туристов и захожу в вагон. Занимаю свободное место возле окна, до последнего опасаясь, что Мальдини ворвется в поезд и заставит меня пожалеть о том, что посмела так нагло улизнуть.Но нет. Наконец-то поезд трогается, и я делаю глубокий вдох, только сейчас понимая, что до этого момента я практически не дышала. Слишком переживала и не могла успокоиться, помня об угрозах мужа.Нервно поправляю капюшон и оглядываюсь. В моем вагоне много людей, но все они чем-то увлечены. Кто-то читает книгу, кто-то болтает по телефону, а некоторые с любопытством разглядывают вид за окном.