— Но у вас с ним были личные счеты, не так ли?

— Личные счеты? Я бы не стал называть лёгкую антипатию с моей стороны столь громкими словами, — засмеялся Дюран, вставая с кресла и становясь лицом к детективу. То, что кто-то стоит у него за спиной и бросается обвинениями было, все же, весьма неприятно.

— Хорошо. Подайте мне воды, будьте столь любезны, — сказал Лефевр, у которого уже пересохло в горле от нескольких часов бесконечных разговоров.

— Пожалуйста, весь графин в вашем распоряжении, — усмехнулся Эдмон, беря со столика рядом хрустальный графин с изящным горлышком. Он не был уверен, что это не очередная уловка, так как удар Лорану он нанес левой рукой в правый висок, а графин и бокалы так удачно расположились по левую руку от герцога. Дюран вполне мог налить воды в стакан и левой рукой, но, решив, что лишние, хоть и незначительные, доказательства вины ему ни к чему, все же совершил несколько лишних движений и проделал все манипуляции с бокалом и графином правой рукой.

— Благодарю вас, — сказал Лефевр, осушив бокал, и тут же снова перешел к допросу. — Но почему же вы тогда отпустили всех слуг из «Терры Нуары»?

— Я захотел дать им выходной, и я его дал, — невозмутимо ответил Эдмон, снова подходя к камину.

— А, может быть, вы кого-то ждали и не хотели, что бы об этом узнали? Какую-нибудь женщину, например? — спросил Лефевр, останавливаясь за спиной Эдмона. В следующий миг он пережил то, что в своей жизни переживали не многие: Дюран повернулся к нему и окатил его с ног до головы таким взглядом, что кровь застыла в жилах.

— Даже если и так, то это было бы не ваше дело, господин Лефевр, — прошипел он, надвигаясь на детектива так, что тот прижался к столу. — Вам лишь бы повесить на кого-нибудь вину за это убийство. Я ведь идеально подхожу на роль убийцы, не так ли? У меня были натянутые отношения с господином Лораном, о моей жизни здесь никто ничего не знает, мои циничный характер делает меня идеальным преступником. Да, может я и не образец для подражания, но я не убийца.

— Господин герцог, я вас ещё ни в чем не обвиняю, — проговорил Лефевр, поспешно отходя в бок.

— Да? А, по-моему, именно этим вы сейчас и занимались, господин Лефевр! — резко воскликнул Эдмон, продолжая следить за детективом взглядом.

— Держите себя в руках, господин герцог! — зло, но неуверенно, воскликнул Роше, резким движением усаживая Дюрана обратно в кресло. — Мы исполняем свой долг, следуя закону!

— Я знаю закон, господин Лефевр! — Эдмон продолжал гневно сверкать глазами в сторону детектива. — И вы не имеете права предъявлять мне подобные обвинения без наличия улик. Вы их пока ещё не предоставили, чтобы я мог согласиться хотя бы с конструктивностью вашего обвинения. Сейчас оно построено на вашей ненависти ко мне…

— Господин герцог! — предупреждающе воскликнул Роше, но Эдмон проигнорировал это и продолжал, все больше и больше подаваясь вперед:

— Я знаю, что вы меня ненавидите за вашу дочь. И тут у вас есть причина и доказательства, а у меня вина. Но сейчас я не виновен, при всем моем наборе отрицательных качеств. То, что вы ставите мне в вину слишком серьезно, а ваши основания и доводы это карточный домик.

— Довольно, господин Дюран, — холодно усмехнулся Лефевр и, подойдя к креслу в котором сидел его враг, так же холодно сказал, — Вы превосходный оратор, герцог, это нельзя отрицать. Вы оттачивали свое мастерство на женщинах, а это хорошая школа. И адвокат из вас был бы великолепный, жаль, что вы не стали заниматься практикой после Сорбонны. Но когда-нибудь должно было случиться так, что вы оказались бы не в выигрыше. Пусть мои доказательства — карточный домик, против вашей репутации даже карточный домик сильное оружие.

Эдмон молчал. Лефевр улыбнулся и, отступив на шаг, объявил:

— Сейчас мы должны осмотреть здесь все и опросить ваших слуг. А вы, как главный подозреваемый, остаетесь под домашним арестом. Вы не можете принимать посетителей и отправлять письма. Впрочем, вы всё это знаете, не так ли?

— Что б вы в аду сгорели, Лефевр, — с тихой злобой отозвался Эдмон. — Я не виновен и суд это докажет.

— Благодарю вас, господин герцог, — детектив слегка поклонился и, схватив под руку Роше, выволок его из кабинета.

Эдмон тяжело вздохнул и полностью откинулся на спинку кресла, запрокидывая голову. У них не было улик против него, и доказать свою непричастность было проще простого, но была одна серьезная проблема и проблемой этой был не детектив Лефевр со своей ненавистью. Эдмон знал, что виновен, знал, что это его рука нанесла удар, что он убил Лорана, и поверить в свою невиновность у него не получалось. А пока он не будет верить в свою невиновность, он не будет настолько убедителен, что бы заставить поверить в нее других. Но было у него и чувство облегчения: раз обвинили его, Иду уже не смогут обвинить. Ида в безопасности.

***

— Я так полагаю, мы закончили здесь? — спросил Рено, когда он и детектив вышли на крыльцо «Терры Нуары», оставив в доме двух полицейских приставов, которые должны были следить за исполнением решения.

— О нет, Роше, нам ещё многое предстоит здесь сделать, — грустно усмехнулся Лефевр. — Помните ту молодую женщину, виконтессу Воле?

— Вам кажется, что здесь не обошлось без ее участия? — продолжил мысль начальника Роше и пожал плечами.

— Именно, мой друг, — Лефевр остановился внизу лестницы и повернулся к помощнику. — Я намерен допросить ее и допросить достаточно жестко и пристрастно. Не смотря на всю эту комедию, мне кажется, что она как-то связана с этим негодяем. И знает об этом убийстве больше, чем говорит.