— Мне казалось, мы уже ничего не теряем, — усмехнулась Ида, направляясь к выходу, следом за мадам Лондор и Жозефиной, которые шли ничего не подозревая.

Она догнала их уже на улице. Подбирая длинные юбки и стуча каблуками Ида быстро сбежала по лестнице на мостовую.

— Госпожа Лондор, — окликнула она маркизу, которая стояла возле экипажа и поторапливала Жозефину, — не уделите ли мне несколько минут?

Мать и дочь замерли, и, как можно более гордо, обернулись на виконтессу Воле. Обе прекрасно понимали, что ни вид, ни тон Иды не предвещает ничего хорошего.

— Мне интересно, за что вы так не любите своего сына, — зло прошипела Ида, останавливаясь в шаге от маркизы Лондор, — что бы поступать с его женой подобным образом? Как вы можете гордиться такой низостью, как подделка завещания?

Жозефина ахнула и перевела крайне возмущенный взгляд на мать, которая продолжала холодно смотреть на Иду, сцепив руки в замок.

— Вы даже не считайте нужным мне ответить, — усмехнулась средняя виконтесса Воле.

— Ваши обвинения совершенно глупы и необоснованны, — как можно спокойнее заявила маркиза Лондор, поднимая голову ещё выше.

Ида презрительно хмыкнула:

— Вся округа прекрасно знает, что маркиз де Лондор никогда бы не оставил свою жену на улице без единого сантима. С любимыми женщинами так не поступают.

— Ваша забота о судьбе сестры отдаёт лицемерием, — произнесла Жозефина.

— Ваш траур отдаёт им куда больше, — спокойно ответила Ида, критически оглядывая наряд мадемуазель Лондор.

Жозефина была белее мела. Она беззвучно шевелила губами, не зная, что ответить. Да и что она могла сказать на это? Начать оправдываться и объяснять, что Антуан был для неё эталоном молодого человека, достойнейшим из достойных?

— Вы можете сколько угодно гордиться тем, что выставили Жюли на улицу, — Ида снова перевела взгляд на маркизу Лондор, — и радоваться тому, что теперь она слишком бедна для того, чтобы оспаривать у вас завещание, но я искренне желаю, чтобы эта ваша «авантюра» отозвалась вам в будущем.

— Да как вы смеете? — выдавила наконец Жозефина, онемевшая от такой наглости.

— Точно так же как и вы, мадемуазель. Вам же можно думать, что вам позволено все. Мне кажется, я ничем не хуже вас. А может быть даже наоборот, — язвительно улыбнулась Ида, обращая взгляд на девушку.

— После того, что вы мне сказали, можете больше не рассчитывать на моё расположение! — зло воскликнула Жозефина, тяжело переводя дыхание от нахлынувшей на неё злости.

— Я никогда на него не рассчитывала и никогда не стремилась его получить, — равнодушно ответила Ида. — Иметь достойных врагов гораздо лучше, чем достойных друзей. Хотя, я не уверена, что вы можете быть достойным врагом.

— Ну знаете, это уже слишком! Да вы… вы… — Жозефина почти срывалась на крик, бессильно взмахивая руками, надеясь, что они смогут сказать больше, чем слова.

— Вы даже не можете найти нужных слов. Как скучно. Вы не можете послать меня к чёрту, потому что боитесь, что про вас скажут в обществе, будто вы слишком распущены и развязны. Вы живете такой скучной жизнью, мадемуазель Лондор, — печально покачала головой Ида, с наигранным сочувствием глядя на девушку. — Приятно было поговорить. Всего вам хорошего, мадемуазель. И, конечно же, вам, мадам Лондор.

И, слегка кивнув, Ида быстро развернулась и пошла к своему экипажу, возле которого жались её сёстры. Жозефина всё ещё стояла и смотрела ей в след, не в силах пошевелиться. Средняя виконтесса Воле заставляла одновременно и ненавидеть, и уважать себя, за свой иногда слишком прямолинейный и гордый характер.

— Тебе непозволительно было отвечать ей в том же тоне, — маркиза Лондор с неудовольствием взглянула на дочь.

— Но вы же слышали, что она говорила про нас! — воскликнула Жозефина.

— И поэтому ты считаешь возможным опускаться до площадной брани? — маркиза Лондор нахмурилась. — Считаешь, что мадемуазель Лондор может вести себя, как базарная девка и препираться с распущенной девицей?

— Я не сказала ничего предосудительного! — Жозефина отчаянно пыталась оправдаться.

— Ты позволила ей задеть себя. Ты ответила ей оскорблением на оскорбление! Нам не должно быть никакого дела до собак, которые бегут за экипажем и до людей, которые шепчутся за нашими спинами!

— Но ведь она высказала всё в лицо… — смущенно проговорила Жозефина. Мадам Лондор пренебрежительно хмыкнула и указала дочери на раскрытую дверцу кареты. Девушка молча повиновалась опустив глаза.

***

— Ида, зачем тебе это было нужно? — сквозь слезы прошептала Жюли, как только Ида села в экипаж. — Неужели обязательно было портить с ними отношения?

— Мне показалось, что здесь нельзя сделать хуже, — сухо ответила Ида и обращаясь к кучеру добавила — Филипп, поехали!

Жюли и сама понимала, что отношения их семьи и семьи де Лондор были не очень теплыми и без этой короткой перепалки. Мадам Лондор недолюбливала Иду всегда, а ненависть Жозефины перешла все границы, когда на Марне появился прекрасный герцог. С тех пор, как он приехал, его фамилия не переставала звучать во всех гостиных и сплетнях, и Жюли это раздражало точно так же, как раздражал и сам Дюран. Мадам Бонн была права, когда сказала, что он слишком богат и слишком красив, что бы иметь хорошую репутацию. Возлюбленный сестры был противен Жюли оттого, что она упорно, как и многие, принимала холодность и некоторую апатию за высокомерие. И этого было достаточно, чтобы перечеркнуть его красоту, манеры и ум. Жюли тихо вздохнула и посмотрела на Иду, которая сидела напротив, безучастно уставившись в окно. Не все влюбляются в добродетели и в тех, кого действительно стоит любить.