Эту же сумку он брал в Новый Орлеан, в Карвилль? Кейт суеверно отдернула руку.

Господи, как ей страшно. А почему бы ей не испугаться? Кто-то тихо ходит на цыпочках по квартире.

А теперь уже не крадучись, вполне уверенно ходит.

И не просто кто-то.

Человек по имени Стив.

Стив Федеричи.

Коп.

Или человек хочет убедить ее, что он коп.

— Кейт, — окликнул он, — Кейт, меня зовут Стив Федеричи. Я — полицейский.

Ну-ну, рассказывай сказки.

— Не бойся, выходи.

Это ты так говоришь…

— Кейт?

Меня нет. Никого нет дома.

— Кейт?

Настойчивый парень. Прямо как настоящий полицейский.

Настойчивый, как настоящий убийца.

— Кейт, ты, вероятно, слышала о Карен Оберн? Ее убили по ошибке, кто-то охотится за тобой. У тебя есть нечто, кому-то очень нужное. Я хочу помочь тебе, Кейт.

Она ждала, что еще он скажет.

— Кейт?

О Боже, он прямо у двери в кладовую.

— Кейт?

Он уже открывает дверь.

— Я вижу твою пятку, Кейт.

Боже.

— Можешь выйти.

— Это ты так говоришь. Мне страшно.

Они пили чай «Серый Граф». Стив Федеричи заварил его, следуя инструкциям Кейт: подержал над паром заварочный чайник, всыпал чай, залил горячей водой, закрыл крышечкой, поболтал и разлил через бамбуковое ситечко в кружки — так Кейт научилась у Чарльза Айвса.

— Хорошо, — сказал Федеричи. — Теперь я много чаю не пью, потому что я… моя жена беременна.

Почему он говорит о жене, беременной жене, когда наконец-то попал в общество женщины, которая, очевидно, настолько любит нижнее белье, что не просто носит его (как в случае с Карен Оберн, он абсолютно в этом уверен, хотя не заметил и намека), она не просто носит хорошее белье, но и продает его.

— Когда-то я тоже хотела забеременеть, — пробормотала задумчиво Кейт. — От Чарльза Айвса…

Стиву было неприятно слышать такое.

— … хотела родить девочку. Однажды прочитала статью, в которой английский селекционер писал, что может влиять на пол телят, ориентируя коров во время зачатия по сторонам света. Если животные стоят головой к солнцу, то телята рождались, в основном, мужского пола. Если наоборот, от солнца, то чаще всего получались телочки. Какая-то связь с магнитными полями, судя по всему.

В мозгу происходят изменения. Его мозг, как эротический компас, сразу представил две картины: он и Кейт в том и в другом положении.

— Когда я рассказала об этом Чарльзу, он удивился. Почему это бычки и коровы проявляют такую склонность к сотрудничеству, отбросив порывы страсти? Он вырос в городе и не знал, что уже давно осеменение производится искусственно. Я тоже была городским ребенком — родилась в Филадельфии, но у моих дедушки с бабушкой имелась ферма в округе Бакс. Никогда не забуду картину, которую видела пару раз: ветеринар засовывает руку в корову по самый локоть.

Федеричи тоже был городским, родился в Нью-Йорке и не знал про искусственное оплодотворение. Но он фыркнул при мысли, что кто-то может думать иначе.

— Тебя, должно быть, очень потрясло известие о Чарльзе. Тебе было плохо, когда ты услышала, что он разбился насмерть?

Кейт грустно улыбнулась:

— Полицейские ведь не так выражаются «разбился насмерть». Как вы говорите?

Федеричи играл кружкой с чаем.

— Может, не надо тебе рассказывать, а?

— Надо, — почти приказала она.

— Ребята постарше говорят, что кто-то «сделал Броди».

— По имени парня, который первым спрыгнул с Бруклинского моста? Или много раз прыгал оттуда, как-то так?

— Правильно.

— Лейтенант Милнер так и говорит: «Сделал Броди?»

— Да, частенько.

— А что говорят сотрудники помоложе, ты, например?

— Не знаю. То есть на днях мой напарник выразился — не в отношении Чарльза Айвса — как-то вроде «Шалтай-Болтай». Знаешь, все это просто слова. То есть…

— Стив?

— Да.

— Объясни мне еще раз, почему ты сюда пришел?

— Вычислил, что ты можешь направиться сюда. Узнала о Карен Оберн и побоялась идти домой или к друзьям. У тебя могли остаться ключи от его квартиры. Взял ключи Айвса в отделе вещественных доказательств.

— А ты не сказал Милнеру, что направляешься сюда?

— Нет. То есть я бы обязательно сказал, если бы увидел его. Но он — за пределами досягаемости.

— Ты не мог дозвониться?