Я думаю, ты там тоже был. Полагаю, что ты не ушел, как врал тут мне, вечером в понедельник. Ты должен был дать понять Мак-Алистер, что тебе не нравится идея Айвса. Она, наверное, отозвала тебя в сторонку и попросила быть ей союзником. Возможно, это ты составил план с привлечением Мак-Нэлли. Вероятно, это ты отвлекал швейцара Мак-Алистер, чтобы Мак-Нэлли незаметно проник в дом. Может, ты прикинулся еще чьим-то гостем и попросил поймать тебе такси или якобы разыскивал кого-то по неправильному адресу. Никто: ни соседи, ни швейцар — не сообщили нам, что видели тебя. Так ведь их и не спрашивали о толстых лысых парнях и девчонках — кое-кто говорит, что ты женского пола.

— Нам надо поговорить, Джейк.

Ньюмен крутанулся на месте и столкнулся лицом к лицу с Плутишкой Дейвом Милнером, Дэвидом Милнером, который стоял в дверном проеме, но не в том, который вел в прихожую, а в том, что соединялся с более интимными частями дома. Ньюмен буквально застыл от неожиданности. Но теперь он ясно осознал, что они смогут выяснить причины подспудной враждебности, основанной на взаимном неуважении и презрении к морали и методам действий напарника, усиленной чрезвычайно напряженными, хотя и случайными, стычками на протяжении длительного времени. Рухнули слабые надежды Ньюмена на то, что неприязнь может навсегда перерасти в сильное взаимное восхищение, основанное на обоюдном уважении и одобрении морали и методов действий напарника, усиленное дурашливым борцовским поединком и парой перепалок за последние два дня. Он даже не удивился, узрев возникшего в дверном проеме Милнера, несмотря на то, что в это время Дейв должен был беседовать с Мак-Алистер. Он не удивился тому, что у Милнера в руке оказался револьвер, направленный не прямо на Ньюмена, но, в общем-то, в его сторону.

— Нам надо поговорить, — повторил Милнер.

А в это время возле паромного терминала кто-то окликнул:

— Советник.

Мак-Алистер обернулась без особого любопытства. Она стояла, опустив голову, и пыталась потуже натянуть перчатки. У нее было ощущение, что если в такую холодину ее кто-то застанет без перчаток, то это можно приравнять к антиобщественному действию: мастурбации в людном месте, попытке забраться в чужой карман или ковырянию в носу. Лицо приближающегося к ней человека было словно замаскировано капюшоном и тенью. Однако это оказалась не смерть, случайно возникшая перед ней в Нью-Йорке, когда она должна находиться в другом месте, и Фрэнсис перестала обращать внимание на недостатки в одежде.

— Спасибо, что пришли, — произнес человек, держа руки в карманах, съежившись и дрожа от холода.

— Я не хочу, чтобы вы здесь мерзли. Давайте войдем внутрь.

Она позволила человеку придержать дверь и подать ей руку, помогая стать на эскалатор. Наверху постояла в сторонке, пока спутник искал в карманах мелочь. Потом прошла через турникет, которому пришлось скормить четвертинку, подождала, затем позволила вести себя. Человек провел ее через паромные ворота, название парома она не разобрала, пока боролась с ветром, кружившим снежные вихри у причала.

Бар-закусочная. Два кофе: один — черный, другой — самый слабый и с сахаром. Подъем на верхнюю крытую палубу. Скамейка, освещенная солнцем, вдали от других пассажиров, придающая парочке дьявольски заговорщический вид, чего они, кстати, очень хотели избежать. Чашки с кофе стояли между ними. У нее — черный. Только теперь ее спутник рискнул снять с себя плащ с капюшоном, шарф, перчатки, толстый свитер, потом еще один и еще один, потоньше, и отпил из чашки светлой и сладкой бурды.

— О Господи, — воскликнул комиссар полиции Франклин Монтгомери, быстро поставил чашку на место, едва не уронив ее, — ой, как горячо. Будьте осторожны.

Фрэнсис Мак-Алистер тоже поставила чашку, притворившись, будто чувствует жар пальцами, благодарная за подсказку.

Монтгомери обмахивал кофе ладонью.

— Послушайте, Фрэнсис, я сразу же перейду к делу. У вас проблема, у меня — тоже. Похоже, что наши проблемы каким-то образом связаны между собой.

Она вопросительно подняла брови.

— Я не стану утомлять вас скучными деталями. Мы взяли двух стрелков из Арсенала. Один из них — Дональд Дабро, по кличке Айр Сакс, — мертв. Другой…

— Кличка «Эрзац»?.

Монтгомери улыбнулся:

— Айр Сакс. Делал вид, что играет на саксофоне. Как иногда дети играют на воображаемых гитарах.

Она кивнула. Это не скучнаядеталь.

— Другой, Фредди Фазо, хочет совершить с нами сделку. Он хотел продать нам Айра Сакса в качестве стрелка в другом деле. Но мы об этом уже знаем. Таким образом, он нам продал вот что: женщина, которая организовала убийство, оставила номер телефона для экстренной связи. Айр Сакс проболтался о номере Фазо, а у того есть кузина, которая работает в телефонной компании. Кузина заметила, что номер начинается цифрами, характерными для правоохранительных учреждений по секретным операциям. Это номер вашего помощника по разработке операции в Арсенале, Фрэнсис.

— «Клуб Смерти» — это и есть та проблема, о которой вы говорите? — спросила Мак-Алистер. — У вас проблема, а «Клуб Смерти» — моя проблема?

Монтгомери улыбнулся, но улыбка тут же исчезла.

— Другой удар Айра Сакса — в кинотеатре на Восемьдесят шестой улице. Тогда газеты наделали шума из-за коробки, надетой на голову объекта.

Фрэнсис Мак-Алистер кивнула.

— Фрэнсис, вы, вероятно, не знали, это следственный секрет, но в спортивной сумке дома у жертвы мы нашли вместе с двадцатью тысячами долларов клочок бумаги с вашим засекреченным домашним телефоном. Не имя, не инициалы, просто номер? Вы знали Майкла Корри, Фрэнсис? Вы знали эпидемиолога?