— Фрэнсис — хорошая девочка. Крутая, но хорошая.

— Что значат эти пленки, Дейв? Чарльз нашел что-то порочащее? Возможно, она убила его, чтобы он не довел информацию до общественности?

— Где ты находишься, Кейт? В Хобокене?

— Думаю, что есть такая вероятность, иначе ты бы сказал «нет». Да, я в Хобокене.

— Пленки сейчас у тебя?

— Да.

— Ты в порядке? Есть там кто-нибудь, чтобы мог посидеть с тобой?

— Ничего со мной не случится. Если бы я на самом деле чувствовала опасность, то вряд ли попросила бы кого-либо сидеть со мной. Думаю, настоящей опасности нет.

— Если вы не виделись с Чарли восемь лет, как он узнал твой адрес?

— В этом ему не было равных — в розыске людей. Он, бывало, говорил, что может найти любого человека в мире, если задумается хорошенько. Что-то вроде угрозы: мол, если задумаюсь хорошенько, то найду, ну, Анук Эме, и заставлю ее влюбиться в себя. В этом ему тоже нет, не было равных — в умении заставлять женщин влюбляться в себя.

— Говоришь, твой магазин в Три Бе Ка, Кейт? Почему бы тебе не захватить пленки туда, мы бы подъехали с напарником.

— Перекресток Западного Бродвея и Томас. Называется «Le Peau Douce».

— Э-э, в переводе «Мягкая кожа»? — сказал Милнер.

— Я не знала, что ты умеешь по-французски, Дейв.

— Mais oui. [5]

Кейт рассмеялась.

— Не помню, чтобы у тебя имелся партнер.

— Да так, есть теперь один. Разгильдяй. Слушай, Кейт. Ты можешь отмазаться от этих дел. Прямо по соседству с участком, где мы работаем, есть клуб здоровья, по случаю большого снегопада нам позволяют ночевать там. У них есть сауна, бассейн, гири, тренажеры и тому подобное. Нумз, мой напарник, тренируется на «Нордик-трэке» — имитатор лыжни…

— Нумз?

— Его зовут Ньюмен. Я его называю Нумз. Он утверждает, что врач посоветовал ему сбросить вес, но не при помощи бега, из-за большого веса это может плохо сказаться на позвоночнике. Еще он говорит, что если снег продержится, то можно купить пару гоночных лыж и стать единственным в городе полицейским, который умеет ими пользоваться. Он, наверное, собирается гоняться за плохими парнями на лыжах по улицам? Ты полюбишь Нумза, Кейт. Правда, я могу прийти без него, хрен его знает, где он сейчас, прости за мой плохой французкий. Он мало говорит, разве только все время обещает прострелить мне коленную чашечку, если я не исправлюсь и не двину нужным курсом. До потрохов меня ненавидит, вот так.

— Я сама завтра принесу пленки, Дейв, — решила Кейт.

— Хорошо. Раньше мы все равно не доберемся До тебя.

— Завтра День святого Валентина.

— Да? Эге.

— С Днем святого Валентина, Дейв.

— С Днем святого Валентина, Кейт.

Ньюмен мог бы немного потерпеть присутствие Милнза прямо сейчас, после часового разговора с Де Бри, который, кроме болтовни о всем известных вещах, оказался главным исполнителем по части баек.

Он сидел в вестибюле клуба здоровья, попивая морковный сок, почитывая приложение к «Таймс На Всю Жизнь». И выскочил из глубокого кресла намного энергичнее, чем Ньюмен от него мог ожидать. Де Бри протянул руку, но смотрел в это время на Гэри — инструктора по аэробике, который вызвал Ньюмена с «Нордик-трэка».

— Когда-то давно ходила шутка на этот счет, — сказал Де Бри. — Я в принципе не хотел принадлежать ни к одному клубу, который надеялся иметь меня, э-э, членом, но, как вижу, в случае с этим заведением могут быть определенные преимущества. Раз уж вы — лейтенант Джейкоб Ньюмен, а я — Де Бри, то мы должны поговорить.

— Да? — процедил Ньюмен.

— Да, — уверил Де Бри. — О Чарльзе Айвсе, да покоится он в мире.

— Мы допросили кое-кого в редакции. И еще придем, возможно, на следующей неделе, когда можно будет сберечь рабочую силу. С такой погодой наши ребята… а, ладно.

Де Бри немного надулся:

— Вам известно, кто я, лейтенант?

— Вы суете свой нос в дела и частную жизнь других людей, — отрезал Ньюмен, возвращаясь обратно и пятясь, как ему постоянно приходилось в последнее время. Он прошел всего два километра на «Нордик-трэке», и ему хотелось довести дистанцию до трех. Де Бри одобрительно рассмеялся.

— Хорошо сказано, Джейк. Можно называть тебя «Джейк»? Мы ровесники, ты и я, ветераны похожих войн, жертвы множества ударов из арсенала жизни, даже, можно сказать, товарищи.

— Пожалуй, я зайду к вам в редакцию. Возможно на следующей неделе. — Ньюмен окончательно повернулся к двери.

Он стоял на лыжах и работал, когда появился Де Бри, оставляя размазанные влажные следы мокрыми ботинками.

— Хорошо, говорите, — позволил Ньюмен.

— А ты собираешься продолжать это занятие? — удивился Де Бри.