Она покачала головой. Нет, она его не знала.

— Уверены?

— А в чем ваша проблема, Франк? — ответила она вопросом.

Монтгомери хихикнул:

— Моя проблема тоже связана с телефоном.

Она отхлебнула кофе, по вкусу напоминающий желчь. Монтгомери покачал головой:

— Не так просто объяснить.

Она терпеливо ждала.

— Я, м-м, звонил в телефонную сексуальную службу.

Фрэнсис настороженно подняла голову.

— Я — постоянный клиент.

Она равнодушно кивнула.

— Я ничего такого глупого не делаю, не пользуюсь кредитной карточкой. Просто оплачиваю заранее переводом один раз в месяц. Пользуюсь псевдонимом. Каждый звонок удаляется из моего налогового баланса.

Она неопределенно хмыкнула, давая понять, что слушает внимательно.

— Я получил по почте пленку, кассету. Я и девушка, которая… знаете ли, разговаривает со мной. Я говорю немного, но у меня довольно характерный тембр голоса… Одним словом, она позвонила мне, назвала условия и дала номер, по которому в случае необходимости я могу передать ей сообщение. Это тот же номер, Фрэнсис, который женщина дала Айру Саксу.

Она решила вначале допить кофе, потом сказала:

— Майкл Корри шантажировал меня, Франк.

Монтгомери тяжело вздохнул:

— Я могу спросить почему?

— Нет.

— Нет, конечно, нет. Айр Сакс, который убил Корри, застрелил и Карен Оберн.

Фрэнсис Мак-Алистер кивнула.

— Она что-то почуяла? О вас?

— Кто-то так предполагал.

— Кто-то? — удивился Монтгомери. — А не вы?

Она покачала головой:

— Нет.

— Тогда как же насчет Чарльза Айвса, он упал сам или его уронили с этой чертовой террасы?

Фрэнсис Мак-Алистер встала, подошла к носу и посмотрела на туманную, подсвеченную солнцем бухту. Холод придавал пейзажу игольчатую колючесть. Монтгомери подошел, встал рядом с ней, но не слишком близко.

— Мне очень жаль.

Установлен крайний срок в вашем случае шантажа?

— Полдень, в понедельник.

— Сколько она хочет?

— Десять. Десять каждый месяц.

— Жаль, что мы не можем перевернуть этот паром.

Монтгомери засмеялся, потом поморщился. Он засунул руку в карман и вытащил бумажник. Открыв его, показал удостоверение и полицейский значок, посмотрел на них и пожал плечами с виноватым видом.

— Если бы кто-то показал вам кусок картона и кусок олова, сообщив при этом, что он комиссар полиции Нью-Йорка, вы бы поверили?

Она печально улыбнулась:

— Нет.

Монтгомери снова пожал плечами и направился к лестнице на капитанский мостик.

— Какого черта? Надо немного тяпнуть.

Зачем Чарльзу, зачем были нужны Чарльзу все эти сумки?

Туристская сумка, самолетная сумка, сумка для одежды, для теннисной ракетки, еще… Как такие называются? Отец Кейт когда-то пользовался такой. Во время Второй мировой войны. Она видела фотографии, где он сидит на …заморскойсумке. Белая полотняная сумка для инструментов, слишком чистая для такой цели. Еще одна, с лямкой через плечо, из какого-то сверхлегкого парашютного шелка, или нейлона, или черт знает чего. Еще одна наплечная сумка с приспособлением для закрепления зонтика. Сумки, сумки, сумки. Интересно, спустя столько лет, сидеть в кладовке квартиры Чарльза среди множества сумок.

Забавно. Неважно, сколько лет прошло, а теперь она сидит в чуланчике квартиры бывшего любовника Чарльза Айвса. Впрочем, наплевать на сумки.

Однако не стоит слишком задумываться и о себе. Что означают все эти сумки? Тот Чарльз, которого она знала, путешествовал не слишком много: ездил на недельку зимой в теплые края, на пару неделек летом — к морю, изредка — в самые неожиданные места, потому что кто-то приглашал и оплачивал проезд. Она помнит сбор «вьетнамских» журналистов в Ридинге, Пенсильвания. Но непонятно, почему они собирались именно там?

Он не был тем деловым гонщиком из клуба здоровья, который торопится на мощный завтрак, потом — в офис, потом — питательный ленч, снова — офис, урок французского языка, калорийный обед, презентация на Бродвее, шикарный прием. Чарльзу не нужны были сумки для «Рибоков», ракеток для сквоша, радиотелефонов, «Филофаксов», ляруссов, чистых рубашек и лэптонов.

Фактически за единственный короткий отпуск, который они провели вместе (после очередной ссоры она уехала домой раньше срока) за все четыре года, Кейт не помнит случая, чтобы во время совместных выходов у Чарльза в руке, на плече или на спине была сумка. В тот отпуск, который с большой натяжкой можно назвать отпуском, когда они остановились на несколько дней у друзей Чарльза в Амангасетте, — сейчас она непонятно почему вдруг вспомнила, — он пользовался темно-синей полотняной туристской сумкой с красной окантовкой. Этой вот, которая стоит прямо возле ее правой руки. Можно даже дотронуться.