Эй! Есть идея. Ему просто нужно потратить десять центов, а может быть, двадцать пять и позвонить в газету. Телефон указан в статье. И получить премию, которую они предлагают за помощь в поимке и осуждении убийцы Карен Оберн.

Наверное, он все же так «удачлив» в последнее время, что и премию не ухватит. Урод. А должен. Из-за того, что это онубил ее, право не теряется. Ему должны еще и сверху добавить. За валку чертова эпидемиолога и оравы негодяев и педерастов в «Клубе Смерти». Все-таки верное название! Ни одна газета не заикнулась про «Бойню», как говорил Мертвый Эдди, гаденыш.

Дважды гаденыш. Два дня приходится названивать, чтобы попросить о помощи. Может же он вызволить из этого вшивого отеля, отвезти куда-нибудь в Мексику или Кэтскиллз или куда-нибудь, где можно лечь на дно, пока не спадет чертово пекло. И, гад, неужели так трудно перезвонить?

А вдруг Эдди звонил, а Айр Сакс ничего не знает. У автомата внизу всегда толкутся люди, в то время, когда они не заняты передачей СПИДа друг дружке. Торгуют дурью и звонят в дерьмовые Никельрагуа и в Африку по ворованным кредитным карточкам, а если телефон звонит, они смотрят на него, как на свой персональный, и если ты не стоишь рядом, не снимешь трубку сам, они отвечают: «Таких здесь нет». И ничего никогда тебе не передадут. Мертвый Эдди мог звонить, а трубку снял никельрагуанец или африканец, и Айр Сакс ничего никогда не узнает.

Кто-то постучал в дверь? Мертвый Эдди? Или копы? Должно быть, ребята снизу настучали. Узнали его по картинке в газете и теперь получат премию. Какого черта не ответить на стук?

— Да?

— Дональд Дабро?

— Нету здесь… Срань господня! Ты?

— Открой дверь, Дональд.

— Ты одна? Как ты меня нашла?

— Открой дверь, Дональд.

Нашла меня! Срань господня! Ты — чувиха, которая заказала грохнуть Кэтрин Нейсмит, называющую себя Кейт? Ты, когда звонишь, всегда говоришь: Дональда Дабро, пожалуйста? Ты не сочла нужным сообщить о двадцати штуках в шкафу у эпидемиолога? Задавать вопросы непрофессионально? Это ты?

Это ты, а это — «смит» тридцать восьмого калибра, и какого черта я не достал свой «вальтер» перед тем, как открыть дверь? Теперь я не только грохнул не ту девчонку, кстати, с профессионалами такое случается, я позволил девчонке грохнуть меня, а такого профессионалы не допускают и не остаются в живых, чтобы поведать другим. Я тоже жить не буду, но перед тем как умру, очень хотелось бы рассказать кому-нибудь о том, о чем никто никогда не сможет догадаться — о том, что ты жирный, лысый чувак…

Вчера вечером опять не было никаких спортивных состязаний. Прогноз национальной службы погоды: сегодня с утра ясно и холодно. То же самое ночью и завтра днем. Максимальная температура днем около двадцати, минимальная ночью — пять-десять градусов. Завтра снова до плюс двадцати. Сейчас в Центральном парке восемь градусов, а северный ветер со скоростью пятнадцать миль в час переносит нас в… Уабуш, Лабрадор.

Выходной — время расслабиться. Де Бри босиком, в нарядной рубашке с расстегнутым воротом и потертых спортивных хлопчатобумажных штанах, линялых, со следами какой-то эмблемы, уселся на одну из подушек — больше сидеть в этой комнате было не на чем. Дом Де Бри находился в Челси. Тяжелые шторы на окнах создавали ощущение вечной ночи. Ковер был мягкий и лохматый, словно лужайка. Стены увешаны портретами больше человеческого роста — чьи-то предки, судя по их худобе, явно не родственники хозяина.

Де Бри заговорил:

— Джейк, тяжелые климатические условия, которых ты все-таки не побоялся, напомнили мне об одном малоизвестном рыцаре Круглого стола Короле Артуре. Он был карликом. Из-за своих крохотных размеров не мог сидеть верхом даже на пони и попросил конюха приготовить для него большого пса со смешанным происхождением. Пес был немного похож на яка, немного на лохматый ковер и очень мало — на собаку. В походе за Чашей Святого Грааля, или за Истинным Крестом, или за честным человеком, или за хорошей сигарой рыцарь и его боевой скакун попали в ужасную бурю. Гром, молнии, ветер и дождь, короче, второй потоп. Из всех трактиров и почтовых станций рыцаря заворачивали: мест нет, свободных мест нет. Ему приходилось снова отправляться под дождь, на холод. Наконец, когда у него почти не осталось надежды и он решился было устроиться на ночлег в ближайшей рощице, заглянул еще в один трактир. Добрый хозяин пожалел беднягу. Он объяснил, что, увы, свободных мест и комнат нет, но в главном зале у камина есть скамья, где благородный рыцарь может прилечь, а его добрый конь — свернуться калачиком на коврике рядом с огнем. Трактирщик в конце беседы сделал заключение: в такую погоду даже собаку с рыцарем на улицу не выгонишь.

— Ясно, — продолжил Де Бри, когда Ньюмен даже не улыбнулся, выслушав пространное вступление. — А где твой напарник, Джейк? Когда я…

— Ты мне солгал, — перебил его Ньюмен. — У Фрэнсис Мак-Алистер не было романа с писателем Алом Кобленом в 1972 году. В то время писатель жил в Лос-Анджелесе, а она находилась в Карвилле, в больнице. В штате Луизиана.

Де Бри картинно схватился за голову:

— О нет!

Ньюмен пошарил в кармане и вытащил наручники.

— Что ты вытворяешь, сволочь, сбиваешь следствие с толку? За такие дела сажать надо!

Де Бри сокрушенно развел руками, потом вытянул их перед собой, запястье к запястью.

— Виноват. Засади меня.

Ньюмен убрал наручники.

— Ты солгал, что Айвс рассказал тебе о романе с писателем. Но ведь тебе этого никто не говорил, ты сам все придумал, да?

— Да.

— Почему? Зачем? Ты считал, что мы не станем проверять?

— Надеялся. Зачем смущать вдову Коблена вопросами о событиях давно прошедших дней?