— Что? — удивился Песков. — Как Сергей Викторович перелезает через забор? Здесь не очень высоко, я бы смог, но он — вряд ли. Или я ошибаюсь?

— Нет, — сказала Лида. — Дед никогда спортом не занимался. Он бы и подтянуться не смог, не то что... Особенно сейчас.

Они обогнули забор — позади участка за покрытым сорняками полем начиналась лесопарковая зона с дорожками, скамейками, за деревьями наверняка были концертные площадки, корты, все, что нужно для хорошего отдыха. На одной из скамеек сидели спиной к полю две женщины.

— Это, кажется, Листьевы из восемнадцатого, — сказала Лида. — Мать и дочь. И еще внучка должна быть — наверно, играет неподалеку, отсюда не видно.

Через несколько минут выяснилось, что Сергея Викторовича («Конечно, мы его знаем, его здесь все знают!») не видели ни мать, ни дочь, ни даже внучка, девочка лет пяти, очень смышленая и все, как утверждала мама, подмечающая.

— Сегодня — нет, — сказала старшая, на вид ей было лет сорок, но на самом деле наверняка больше, по очень гладкому лицу женщины Песков определил, что она год-два назад подсадила нанокорректоры, дорогое удовольствие — значит, в деньгах Листьевы, по крайней мере, не нуждались. — А вчера я Сергея Викторовича видела, да. У почты.

— Вчера? — одновременно воскликнули Лида и тетя Надя.

— У почты? Когда? — спросила Лида.

— Не могло такого быть, — твердо заявила Надежда Федоровна.

— Как же — не могло! — возмутилась Листьева-старшая. — Я своими глазами! Не первый год здесь живу! Сергей Викторович стоял у входа, что-то говорил... я еще подумала, что он по телефону, потому что слушал вроде бы, а потом отвечал. Я поздоровалась, но он не обратил внимания.

— Когда это было? — переспросила Лида.

— Часа в четыре, под вечер.

— Чепуха, — отрезала тетя Надежда Федоровна. — В четыре Сергей Викторович пил в саду чай. Я всегда в это время ему чай с гренками приношу. И вообще чепуха — он, естественно, весь день провел в кресле. Какая почта? О чем вы говорите?

— Хотите сказать, что я вру? — Листьева-старшая поднялась и встала перед тетей Надей, глядя исподлобья.

— Не могло этого быть!

— Пойдем, — Песков взял Лиду и Надежду Федоровну под руки и повел прочь. Продолжение разговора было бесперспективным, а информацию надо бы проверить.

— Где у вас почта? — спросил Песков.

— Вперед по улице Герцена, — объяснила Лида. — Если вдоль леса идти, то минут через пять выйдем.

Почта оказалась одноэтажным строением, стандартным, в городе такие на каждом большом перекрестке. Обычный автомат, откуда можно послать бандероль или посылку в любую точку Земли и Освоенного Космоса, поменять валюту, купить чипы для телефона. Спросить о Чистякове было не у кого, разве только проверить информацию в камере слежения, но для этого надо обратиться в отделение милиции, объяснить ситуацию... Не сейчас.

— Так можно всю жизнь ходить, — пробормотала Лида. — Никого мы здесь не найдем.

— Вернемся, — решил Песков, — и спокойно обсудим.

* * *

Он насыпал в чашку две ложечки коричневого сахара, размешал, он бы и лимон положил, любил с лимоном, но лимона на столе не было, а спрашивать Песков не хотел. Не стеснялся, другое у него было ощущение, которое он сам себе не мог ни описать, ни объяснить.

— Почему ты не хочешь звонить в милицию? — раздраженно спросила Надежда Федоровна.

Лида покачала головой.

— Нет... Не знаю почему. Я так чувствую.

— Вы лучше вот что скажите, — Песков смотрел на Лиду, но обращался скорее к Надежде Федоровне. — Вы смотрели в комнатах. Может, что-то появилось, чего прежде не было? Что-то, наоборот, исчезло?

Лида обвела взглядом полки и шкафчики, подошла к сушилке, открыла дверцу духового шкафа.

— Нет здесь ничего, — сказала Надежда Федоровна. — Если бы что-то изменилось, я бы заметила.

— Посмотрим в других комнатах, — предложил Песков. — И в саду.

— Ничего нет, глупости какие, — бормотала Надежда Федоровна, открывая дверцы шкафов, перекладывая белье, заглядывая под столы и перебирая диски и флешки, разбросанные в кабинете в видимом беспорядке. — И здесь ничего...

Следы они нашли в узком коридорчике, который вел из прихожей в кладовку, куда Лида заглядывала в последний раз недели две назад, когда искала молоток, чтобы вбить выпавший из стены гвоздь, на котором висела в кабинете картина с изображением теплого летнего дня в русской деревне. Картина была неизвестного автора, купили ее еще мама с папой, было это... давно, да.