– А что случилось с ткачами в ваших легендах?

– Да в общем то же самое, – Зан пожал плечом и снова уставился в потолок. – Влюбились в других богинь или в смертных. Версий много. Есть вариант, где ткач хотел превзойти Ллос и создал людей. Итог всегда один – Ллос злилась и убивала супруга. А потом понимала, что осталась одна. Тогда в первый и последний раз из ее глаз упали слезы. Они пробудили первых дроу к жизни, став рекой, что напоила нас. Это произошло раньше, чем Ллос планировала. Она спешно создала над нами скалы и горы, чтобы защитить. А когда мы достаточно окрепли, чтобы самостоятельно найти воду и пропитание, ее слезы подарили нам небо.

– То есть дроу родились от жестокости своей богини?

– Примерно так, – он улыбался, только мне было не ясно чему именно.

– Мама не говорила, что этот камень ей подарил Рен'днал, – зачем-то сказала я.

– Это не совсем подарок, – прошептал Зан. – Лос’тал очень сложно достать. Они большая редкость. Только очень удачливые или очень богатые дроу могут его заполучить. У меня или моего отца такого шанса никогда не было. Я не знаю, какой путь прошел Рен'днал. Но если дроу достал этот камень для своей госпожи, то это значит, что он готов принадлежать ей весь без остатка. Он добровольно вверяет свое сердце в ее руки. Это больше чем клятва супруга. В этом нет магии. Но это обещание, заявление о вечной преданности. Женщина, которая носит этот камень говорит всему миру, что она подобна Ллос. Пусть и в глазах одного дроу.

Я невольно поежилась. Может, не стоит мне надевать этот камень в храм Пламени? Знак мертвой богини. Возможно ее частичка.

Будто заметив мое смятение, Зан продолжил еще тише:

– Когда я говорил, что тебе стоит носить этот камень, я не лукавил. Я никогда не смогу добыть для тебя другой лос’тал. Но я бы хотел.

По телу пробежала дрожь, словно мы снова в пещере, вокруг бушует буря и мне очень холодно. Мне хотелось прижаться к нему, вдохнуть его запах, почувствовать надежность его рук, и вместе с тем не хотелось его видеть, хотелось убежать и спрятаться от того, что скрывалось за его словами.

Я резко повернулась к нему спиной, давая понять, что разговор окончен. Глупо. Сердце в груди бешено стучало. Я ждала, пока мне станет легче дышать.

– Зан.

– Да, госпожа? – он как будто был готов к чему угодно.

– Заплети косы супруга завтра утром.

Так всем будет ясно, что нас связывает. Не останется никаких сомнений в ценности жертвы. А я не смогу забыть, что он мне говорил, что между нами было…

– Спасибо, Лавиния, – едва слышно выдохнул он.

Зан должен был понимать, что я бы приказала ему это сделать перед походом в храм в любом случае. Но в его благодарности было и что-то другое. Что-то, что я все еще не смогла в полной мере осознать.

Я закрыла глаза, пытаясь прогнать все мысли. Завтра. Я узнаю всю правду и приму решение. Не сейчас.

Утро выдалось пасмурным. Тусклый свет пробивался сквозь ставни, но в комнате было сумрачно. Лос’тал снова выглядел как просто черный камень, едва заметный на фоне черной ткани. Сколько еще секретов этого мира мне было неизвестно?

Зан проснулся раньше меня. Он сидел на краю кровати и аккуратно плел сложную прическу. Сердце подпрыгнуло от воспоминаний, но я поспешила себя успокоить. Я же сама его попросила вчера.

Поддавшись порыву, я проползла по кровати, чтобы оказаться у него прямо за спиной. Его плечи напряглись, но он не обернулся. Только пальцы, держащие белые пряди, замерли. Словно он ожидал, что я снова вцеплюсь ему в волосы и потребую все расплести.

– Позволь я помогу, – прошептала вместо этого.

Судорожный вздох выдал, что напряжены были не только плечи. Я с досадой подумала, что мне совсем не нравится, что он меня боится.

Я взяла волосы с другой стороны и стала повторять рисунок, который казалось давно должна была забыть. Это оказалось сложнее, чем я думала. Его волосы были прохладными, густыми и удивительно мягкими. Я старалась действовать осторожно, аккуратно пропуская пряди между пальцами, затягивая так, чтобы прическа не растрепалась, но не дергая, не причиняя боль.

Зан уже давно закончил со своей половиной и терпеливо ждал. А я еще и несколько раз расплетала часть, поняв, что ошиблась. Но он мне доверял. Его дыхание не сбивалось, он не торопил меня и не шипел от боли, когда я все-таки дергала слишком сильно.

– Кто вообще придумал так сложно? – буркнула я, в очередной раз расплетая несколько последних узлов.

– Кто-то, кому очень нравилось чувствовать прикосновения своей супруги, – в голосе Зана звучала улыбка, – говорят, когда-то мужчинам запрещалось притрагиваться к своим волосам. Прическу создавала супруга. Но это похоже на сказку. Если у женщины несколько мужей, она только и будет что весь день плести им косы.

Похоже ему был важен сам факт, что у него будут косы женатого мужчины, да еще заплетенные супругой. А то насколько они будут правильными и аккуратными по всей видимости волновало только меня.

– Согласна, – сказала я, наконец закончив, – в следующий раз будешь плести все сам.

– Надеюсь, этот следующий раз будет, – едва слышно ответил Зан.

Я почувствовала, как щеки заливает румянец, и поспешила сползти с кровати до того, как он обернется и увидит, как легко его слова попадают в цель. Пока я не узнаю все, я не могла ничего ему обещать.