Пять минут назад случился маленький казус. Инцидентик. В первом ряду, сразу за жюри и организационной командой, мест не оказалось, хотя вроде договаривались. Сидят какие-то дядьки, совершенно незнакомые. Видимо, обычные зрители, возможно, чьи-то родители. Заметили пару козырных мест и просто сели. Чего зря сиденьям пустовать?

— Извините, судари, — говорю я, Вика только смотрит, и неизвестно, кто убедительнее, — вы не освободите нам наши места?

Их для нас с Викой забронировали. Что-то я затупила и забыла сказать парням, чтобы они их держали.

— Девочка, — получаю холодный и неуступчивый взгляд, — на них не написано, что они ваши. Кто первый сел, того и тапки.

Второй усмехается с видом «какая наглая молодёжь пошла, старших заставляет места уступать». Мужчинам явно за полтинник. Они нас не узнали, что ли? Хотя лица издалека особо не рассмотришь, плюс мы сценический макияж смыли.

Сбоку выдвигается пара наших парней. Останавливаю их жестом. В данный момент насилие неуместно. Оборачиваюсь к Ледяной:

— Вика, нас здесь не любят и не уважают. Поехали домой?

Мы разворачиваемся и уходим. Напоследок помахала Ольге ручкой. Не успели даже трёх шагов сделать, как сзади вспыхнул скандал.

— Какого чёрта вы тут расселись?! — даже не знала, что Оля может включить стерв-мод такого накала. — Эти места забронированы за оргкомитетом! Вон отсюда!

— Так вроде никто не возражал… — невнятное бормотание.

— Все решили, что вы держите места для них, и они вам позволили, — рассудительно объяснил мужчина из жюри. — Мы же не знаем, вдруг вы родственники.

Сконфуженные мужчины ушли наверх. На самый верх, трибуны забиты довольно плотно.

Мы заняли свои законные места, охрана с удовольствием расположилась у наших ног. Заодно заэкранировали наши великолепные коленки от нескромных взглядов.

Пришлось поскучать полтора часа. Зато наболтались всласть. Привлёк внимание один номер с баянистом и задорными танцами в народном стиле. Кадриль. Неплохо смотрелось.

— Как тебе? — вопросительно глядит Вика.

— Знаешь, чего им всем не хватает? Сюжета. Пусть короткого, как в анекдоте и как мы сделали. Просто выходят, поют, танцуют и уходят.

Нам за одно это надо первое место давать. В лицее только научники-девятиклассники с басистым Борисом нечто такое изобразили. Он серенаду пел прекрасной даме. Но тоже слабо. Выезжать всем классом на таланте одного не комильфо. У нас, например, много народу в представлении задействовано. Начальник с помощником, работники. Сами ящики или постаменты кто-то мастерил.

— Что скажете вы? — после последнего номера нас спрашивает Ольга, но смотрит всё жюри.

Это приятно. Нас уже держат за экспертов.

— Скажем, что надо давать первое место плясунам. Почти весь класс выступил. Все работали, все старались, и получилось хорошо.

— Это аргумент, — соглашается председатель, седоватый мужчина творческого облика.

Так и выходит. Встретимся с плясунами из 118-ой школы на ёлке в Кремле. А пока выносилось окончательное решение и дарились призы победителям, к нам подошёл среднего роста юркий мужчина с пронырливыми глазами профессионального вербовщика.

— Девушки, вы нас сильно заинтересовали. Я — Стригунков Аркадий Семёнович, представитель журнала «Олимпия», — нас оделяют визитками, которые мы благосклонно принимаем. — Не желаете поработать в рекламной отрасли? За приличные, разумеется, деньги?

— Лишь бы не нижнее бельё! — переглядываемся с Викой и дружно фыркаем.

Нас продолжают уговаривать.

— Нет смысла, — обращаю внимание на толстое обстоятельство, которое он не заметил. — Мы — несовершеннолетние, всё равно вам договариваться с родителями надо.

Родительское мнение почти полностью зависит от нашего, но об этом умалчиваю.

— Сама я ещё подумаю, но лично тебе, Вика, не советую соваться в это дело, — на мой комментарий глядит вопросительно.

— Ты со своей внешностью моментально станешь мегапопулярной. Тебя даже за границу могут позвать. Бремя славы можешь не выдержать. На улицу спокойно не выйдешь, как сейчас. Каждый второй начнёт узнавать и тыкать пальцем. Ты — девушка сильная, но тебе всё-таки всего шестнадцать.

— Тебе самой-то сколько?

— А мне двести шестнадцать…

16 декабря, понедельник, время 13:15.

Лицей, классный час ИМ10–1.

— Ну что, мальчики? — обращаюсь к классу, развернувшись прямо с места. — Мы сделали для вас всё, что могли. Кремлёвская ёлка у нас в кармане. Чистите штиблеты, выглаживайте костюмы, готовьтесь. А что будем делать на Новый год? Где и как встречать? У себя по домам? Какие предложения и планы?