В просторной каюте было очень светло, так что кормовые окна казались чёрными зеркалами, резко отражая отражение капитана. Он стоял у стола, не открывая судовой журнал, а блокнот, обычно лежавший на небольшом столике рядом, был исписан через определённые промежутки неиспользованными перьями. Там же находились и карты, в том числе та, которой они пользовались на последнем совещании перед Абубакром.

«На палубе тихо, Марк?» «Почти на одном дыхании.

«Извините, что пришлось вас оттащить на корму».

Он двинулся к кварталу и вгляделся в темноту.

«Я думал о нашей тени. Она всё ещё держалась за кормой, когда наступила ночь. И она будет там с первыми лучами солнца».

Винсент молча ждал, не зная, к чему это приведет.

«Тот, кто планировал вывести из строя «Наутилус», должен был уже оценить время его прибытия. — Он развёл руками. — И знал, что он идёт в Абубакр. Такие сведения могли поступить только из Гибралтара. Но не было ни времени, ни возможности сообщить кому-либо, что мы будем сопровождать его».

Винсент услышал какие-то звуки в кладовой. Морган стоял рядом со своим капитаном, несмотря на поздний час.

Он спросил: «Восстание, сэр?»

«Тот, кто удержит эту крепость и будет командовать единственной надёжной якорной стоянкой до Алжира, может определить будущее страны. Он протянул руки. «При наличии подходящих союзников».

«Французы?»

«Возможно. Когда будут готовы», — махнул он рукой. «Присаживайся, Марк. Сейчас мы выпьем чего-нибудь по кружке». Он пересел в своё старое кресло и провёл рукой по потёртой коже.

«Если бы не мы, «Наутилус» был бы обломками, а его команда погибла.

Интересно, каким был бы следующий шаг?»

Он остановился и посмотрел на подволок, прислушиваясь.

«Она хорошо идёт под парусом. Скачет, как хорошая кобыла, пахнущая домом». Он улыбнулся. «Она гордится тобой, Марк. Я не забуду».

Винсент наблюдал за ним, чувствуя, как его переполняют энергия и разочарование. Он стоял у галереи, прижавшись рукой к стеклу, словно пытаясь удержать тьму за ним.

«Сегодня выход на берег, Марк. Если бы только...

Винсент догадывался, о чём он думает. О девушке, которая могла бы разделить это с ним.

Адам отвернулся от окон.

«Они ждут нашего возвращения в Гибралтаре. Как и было приказано. Можете считать меня сумасшедшим, но я был готов развернуться и напасть на эту проклятую шхуну, догнать её до берега и перерезать ей путь, к чёрту риск!» Он коротко рассмеялся. «Может быть, ветер ждал до этого момента, когда уже слишком поздно даже для капли безумия!»

«Если бы не вы, нам пришлось бы нести плохие новости флагману».

«Нас, Марк. Это было слишком много для новой компании». Он взглянул на заваленный мусором стол. «Я слышал, что они хорошо отреагировали на продажу имущества Харриса. Этого мало, но большинство из них отдали всё, что могли. Жаль только».

Винсент ждал, наконец поняв, зачем он здесь, и удивляясь, что не понимал. Все эти дни и долгие ночи, сомнения и первый намёк на опасность. И страх. Капитан носил это чувство в себе, ни с кем не делясь.

«Я высек человека за то, что он заснул на вахте, за то, что он вел себя нагло, а может, и выпил перед этим». Его рука шевельнулась. «Я мог бы сейчас заказать коньяк и напиться досыта, ведь я здесь командую. И всё же убийца разгуливает среди нас на свободе, очерняя имя корабля. Я этим не горжусь, Марк».

«Мы сделали всё, что могли, сэр. В противном случае…» Что-то упало на палубу над головой, и кто-то рассмеялся. Должно быть, он стоял у светового люка каюты; другой голос прошипел, предупреждая. Затем снова наступила тишина.

Адам сказал: «Слава богу, они ещё могут смеяться». Он вытащил часы и поднёс их к одному из фонарей. «Я слишком долго заставлял тебя слушать мои горести. Завтра у нас будет долгий день. Сегодня».

Винсент подошел к сетчатой двери, как ни странно не желая уходить.

Он оглядел большую каюту, вспоминая зависть и негодование, которые он испытывал; зная, что это был момент особой важности, и только позже он понял, почему.

Адам сказал: «Поспи немного. У тебя утренняя вахта».

Тогда и увидимся».

Дверь закрылась, и Винсент снова оказался снаружи, в колышущемся круге света, с тем же часовым; его тело слегка наклонилось, когда корпус корабля опустился под ними.

Он всё ещё мысленно видел каюту. Чистая рубашка, лежащая рядом со старым стулом. Форменный китель, висящий рядом, но не тот выцветший морской с потускневшими кружевами. И, без сомнения, рулевой будет рядом, чтобы побрить его, когда рассвет окрасит кормовые окна из чёрных в синие.