– Мы с Чарльзом любим друг друга, - отрезала она, скрестив руки на груди.
– И никаких девиц он не приведет.

– Проверим?
– поинтересовалась Беверли, и я едва удержалась от аплодисментов. Провокация - высший класс!

Элизабет отрывисто кивнула.

– Только учти, ни в кого переодеваться я не буду.

– И не надо, - пожала плечами Беверли, подошла к перилам и щелчком отправила окурок вниз.
– Надеюсь, по лестницам тебе лазать никакие принципы не воспрещают?

– По лестницам?
– невольно заинтересовалась я.

Я-то рассчитывала на тайные ходы, спрятанные в стенах слуховые окошки и тому подобные замысловатые шпионские штуки.

– Взгляни, - предложила Беверли, опасно перегнувшись через край.
– Можешь спуститься? Они в "Круглом кабинете", это на втором этаже.

Я оценила на глазок пожарную лестницу, которая тянулась от крыши вниз, вдоль изящных балконов. Довольно крутая - и это после двух бутылок шампанского!
– однако вполне мне по силам.

– Легко, - пообещала я, несколько рисуясь.

– Я тоже пойду, - тихо, но решительно заявила Элизабет, уже примериваясь к перилам.

Беверли шикнула на нее и нога об ногу стащила туфли.

– Надо разуться, иначе нас будет слышно за квартал.

Элизабет подумала немного и сняла заодно ожерелье.

– Позвякивает.

Я одобрительно кивнула и подняла большой палец, а Беверли похвалила:

– Схватываешь на лету!

На лестнице оказалось темно и зябко. Металл холодил ладони и босые ступни, а ветер бесился и рвался, как цепной пес при виде домушников.

Оставалось надеяться, что больше никто не примет нас за воров и не вызовет полицию. Задняя часть клуба выходила на тихую безлюдную улочку, однако свидетели - как тараканы, всегда и везде лезут без спросу. Мистер Янг, конечно, не станет предъявлять обвинения, но нам и громкого ареста хватит с лихвой. Особенно Элизабет, ей это точно в новинку.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться, вспомнив свое знакомство с Рэддоком. Забавно вышло, как говорится, будет что внукам рассказать... Если они у нас будут, что весьма сомнительно.

Беверли спускалась первой, и так ловко у нее выходило, словно она лазала вверх-вниз по стенам каждое утро, вместо гимнастики. Поневоле задумаешься, откуда у серьезного преподавателя столь подозрительные навыки?

Зато добродетельность Элизабет не вызывала сомнений. Судя по ее бледному лицу, капелькам пота на лбу, прикушенной губе и тому, как судорожно она цеплялась за перила, Элизабет карабкалась по пожарной лестнице впервые в жизни. Знал бы жених, на какие жертвы она идет ради него!

Я же, смею надеяться, одолевала препятствия с мало-мальским изяществом, хотя до непринужденной легкости Беверли мне было далеко. Хотя помощнику частного детектива эдакие кунштюки должны быть куда привычнее.

– Проклятье, - шепотом выругалась я, отцепив подол от очередного кованого выступа.

Брюки бы, брюки... Полкоролевства за брюки!

– Т-с-с, - обернувшись, шикнула на меня Беверли.

Я покаянно опустила голову - каюсь, забылась - и продолжила спускаться. Элизабет шла неуверенно, цепляясь за перила и тяжело дыша. Когда она оступилась в очередной раз, я чуть было не предложила вернуться, но взглянула на ее решительно сжатые губы и передумала. Элизабет очевидно боялась высоты, но готова была заплатить эту цену за разрешение своих сомнений. Что тут скажешь? Уважаю.

– Тут, - наконец шепнула Беверли, кивнув на ярко освещенное окно.

На наше счастье, жених с друзьями заняли отдельный кабинет. Представляю, как бы мы подслушивали их в общем зале!

Беверли перебралась на несколько ступенек выше, а мы с Элизабет притаились на узкой лестничной площадке. Судя по тому, что ни оркестр, ни шум голосов сюда не доносились, владелец бара расщедрился на неплохую звукоизоляцию. Повезло, что из-за жары оконные рамы были распахнуты, иначе наша шпионская миссия увенчалась бы оглушительным провалом.

– Джон, зачем ты нас сюда притащил?
– голос Чарльза звучал устало и сухо, как будто он пришел в клуб не развлекаться, а в сотый раз обсудить скучный контракт.

– Веселиться, конечно, - возразил ему незнакомый тип, очевидно, шафер.
– Брось, Чарли! К чему такой кислый вид? У тебя завтра свадьба, а не похороны.

Элизабет стиснула руки. Только мелкая дрожь выдавала, как нелегко ей приходилось.

– Поверь, я знаю разницу, - ответил Чарльз едко.

– Правда?
– восхитился шафер и лениво похлопал в ладоши.
– Браво, браво! Тогда почему ведешь себя, как покойник?