— Гришка, — начал я, — тебе поручается основная сборка. Твоя задача держать общий ритм и следить за прочностью конструкции, надёжностью соединений.

Гришка кивнул, его лицо выражало полную готовность.

— Женька, — продолжил я, — твоя стихия тяжёлая работа. Тебе поручается монтаж основных узлов и подгонка деталей.

Женька хмыкнул, но в его усмешке не было прежнего вызова.

— Митька, — я повернулся к самому молодому мастеру, — твоя задача точность. Ты будешь отвечать за настройку механизмов и контроль качества сборки.

Митька выпрямился, его глаза загорелись энтузиазмом.

— А мне что? — спросил Сиплый, по привычке засунув руки в карманы.

— Сиплый, — продолжил я, и в моём голосе прозвучала особая нотка, — тебе поручается координация. Твоя задача следить за процессом в целом, подсказывать, где и что нужно исправить.

Сиплый приосанился, и в его глазах впервые за всё время появилась настоящая заинтересованность и чувство ответственности.

— Понял, начальник, — ответил он, и в его голосе не было привычной настороженности или недоверия. — Будем держать руку на пульсе.

Я обвёл взглядом команду. Каждый из них уже начал осознавать свою роль в общем деле. Они больше не были разрозненными фигурами, а стали частями единого механизма.

— Прежде чем начнём, — сказал я, — хочу напомнить главное правило: мы работаем не просто над механизмом, мы создаём нечто большее. То, что потребует от каждого из вас всего мастерства, всей смекалки и терпения.

Митька достал из ящика инструменты, аккуратно разложив их на верстаке. Его движения были точными и выверенными.

— Начнём с каркаса, — предложил он. — Нужно проверить все соединения.

Женька, всё ещё немного напряжённый после недавнего конфликта, кивнул:

— Давай. Только без спешки. Как с прессом, сначала понять, а только потом делать.

Гришка подошёл к чертежу и ещё раз пробежался по нему глазами.

— Смотрите сюда, — сказал он, указывая на схему. — Вот основные узлы. Их нужно собрать в первую очередь.

Они склонились над чертежом, и в этот момент я увидел то, чего так долго ждал, настоящую командную работу. Не просто выполнение отдельных задач, а единое стремление к общей цели.

Тишина кузницы наполнилась новыми звуками: тихим гулом разговоров, позвякиванием инструментов, размеренным дыханием работающих людей. Каждый знал, что делать, и делал это с полной отдачей.

Сиплый, который раньше казался самым ненадёжным звеном, теперь внимательно следил за процессом, делая пометки в своём блокноте.

— Так, — бормотал он себе под нос, — здесь нужен рычаг, а здесь тросик.

Митька тем временем проверял точность соединений.

— А здесь, кажись, люфт, — заметил он, указывая на одно из соединений. — Нужно подправить маленько.

Женька, вооружившись молотком, уже готовился к работе, но теперь действовал обдуманно, а не импульсивно.

— Сделаем, — ответил он, и в его голосе не было прежней агрессии.

Часы тикали, работа шла своим чередом. Каждый из них вносил свой вклад, и с каждым движением, с каждым правильно выполненным соединением Феликс становился на один шаг ближе к жизни.

Гришка, как самый опытный, координировал общий процесс, следя за тем, чтобы все работали слаженно, помогал в сложные моменты, поддерживал, помогал затягивать.

— Так, ребята, пора переходить к основному механизму! — сказал он, и осёкся, осознав, что сборка была практически закончена, а что делать дальше, он не знал.

В кузнице снова воцарилась тишина, но теперь она была совсем иной. Её заполняло тяжёлое присутствие спящего стража.

Умиротворяющую атмосферу прорезал непривычный звук, это был не скрип двери, а тяжёлый, влажный, раздирающий кашель за порогом. А за ним послышался глухой, неровный стук костыля о камень дорожки. Два удара. Пауза. Ещё один.

Я даже не стал задумываться, кого принесло. Знакомые шаги, припадающие, с волочащейся ногой, с резкими ударами костыля по земле, этот кашель, такой «знакомец» в моём окружении всего один.

Хромой пришёл, и я даже знаю зачем.

Снова пробежал холодок по спине, но не от страха, а от бешенства. Та незримая, зыбкая связь, ещё мгновение назад висевшая между мной и големом, хрупкая, но такая значимая, оборвалась под тяжёлым стуком костыля. Воздух вытеснило дыханием Хромого: перегар, махорка, сырость подворотен и запах чего-то кислого.