— Концепция рабочая, — выдохнул я сквозь зубы. Собственный голос показался странным, словно чужим. — Система работает, вот только материалы пока предают, всё требует доработки.

Я обтёр пальцы о тряпицу. Грязь, масло, металлическая пыль, всё, что было в руках за день въелось в кожу. Серый вечерний свет из окна не освещал, а лишь обозначал очертания предметов. Я закрыл глаза на секунду, когда в этот же самый момент за грудиной что-то ёкнуло, коротко и болезненно, будто лопнула струна в расстроенном инструменте. Мой резервуар напоминал выгруженную дочиста угольную тачку, осталось лишь сухое, пыльное дно. Любое резкое движение воли отзывалось не болью, а пустотой и тошнотворной слабостью, как после долгой лихорадки.

Я провёл ладонью по лицу сверху-вниз, пытаясь стереть следы усталости.

Внезапный грохот снаружи разорвал тяжёлую тишину кузницы. Сперва донеслись приглушённые, но яростные голоса и хлюпанье множества ног по раскисшей земле. Затем послышалось тяжёлое, натужное волочение чего-то массивного по каменным плитам. Дверь с треском распахнулась, словно её открыли ударом ноги.

В проём, окутанные паром от разгорячённых тел, ввалились четверо. Григорий шёл спиной вперёд, его лицо побагровело от натуги, а жилы на шее вздулись синими канатами. Митя и Женя, согнувшись в три погибели, тащили два грязных шеста, поддетых под непосильную ношу. Сиплый семенил сбоку, делая вид, что помогает, хотя его поддержка была скорее символической, духовной.

Их груз, покрытый коркой грязи, ржавчины и болотной тины, напоминал ископаемое чудовище, извлечённое со дна древнего пруда. С глухим, сотрясающим пол грохотом они водрузили это нечто в центр кузницы, туда, где ещё недавно витала тень моей неудачи.

— Нашли! — выдохнул Григорий, опираясь на колени. Даже не пытаясь отдышаться, он продолжал. — На… на свалке, за Малиновым оврагом…

— Не на свалке, а на краю оврага, ближе к обрыву! — поправил, прокашлявшись, Женя. В его глазах пылал азарт кладоискателя. — Один кочегар сказал, что эта штуковина лет десять, не меньше, тут валяется! Хлам, говорит!

— А я глянул, — Григорий выпрямился, с гордостью хлопнув по ржавому корпусу. Звук вышел глухим, словно по броне. — И говорю, что хлам он для слепого. А для нас ценная вещь. Пресс, Лёха! Гидравлический, ручной! Для отжима, для ковки, для всего!

— Шестерни внутри с палец толщиной каждая! — вставил Митя, с благоговением глядя на массивный маховик с треснувшей рукоятью. — Целая механика.

— Тяжёлый, зараза, — констатировал Женя, вытирая пот грязным рукавом. — Еле дотащили. Но… вещь, да?

Они замерли вокруг находки, дыша, как загнанные лошади, и вопросительно уставились на меня. В их взглядах не было вопроса, там читалась только робкая мечта об одобрении, признание их смекалки и силы. Они принесли не просто железо, они принесли новую возможность. И теперь ждали моего вердикта.

Тяжёлая пауза повисла в воздухе. Слышно было, как с печной заслонки сыплется сажа, как каркает ворона за окном, как колотится сердце у ребят. Они, кажется, даже не моргали. Григорий сжал кулаки, готовый к отпору. Митя застыл в ожидании приговора. Сиплый прищурился, пытаясь угадать мои мысли.

Я медленно поднялся со стула. Подошёл к находке, обходя её молча, ощущая на себе их напряжённые взгляды. Это и правда был пресс, довольно старинный, мощный, правда, как следует побитый временем. Чугунная станина, покрытая бородавками ржавчины. Маховик, который не повернул бы и десяток человек. Система рычагов, где все шарниры срослись в единую неподвижную массу. Это была не просто вещь, это была задача. Вызов, брошенный мне ими.

Остановившись перед ребятами, я встретил их выжидающие взгляды.

— Починим, — произнёс я наконец. — Но не так, как обычно это происходит.

Я видел, как дёрнулась бровь у Григория. У Женьки промелькнуло разочарование, он явно ждал бурного восторга.

— Вы будете чинить его сами, — продолжил я, и слова мои упали в тишину, как камни в воду. — Я лишь наблюдатель. И ваша задача не просто очистить ржавчину. Ваша цель — понять, почему он «умер». И заставить его «ожить». Без моих подсказок, без моей помощи, только сами.

Я обвёл ребят взглядом, оценив их вытянувшиеся физиономии, потом продолжил:

— Вы теперь одно целое. Вот ваш противник, и победить его можно только вместе. Понятно?

Это был не вердикт о ценности находки, этот момент я благополучно обошёл. Это было новое испытание для них. И они его сами раздобыли, протащив этот груз, считай, через полгорода.

Они кивнули, пусть и каждый по отдельности. Григорий резко и уверенно, Митя после короткого раздумья, Женя с некоторым вызовом, Сиплый едва заметно. Кивки были, но понимания пока не было. Оно должно было прийти через сложную тяжёлую работу усилиями всей команды.