— Никто и не узнает, — согласился я, и мои губы тронула настоящая, открытая улыбка. — Спасибо тебе, Таня. Спасибо, сестрёнка.

Она кивнула, и на её бледном лице вдруг проступил настоящий румянец. В её взгляде я увидел не только преданность, но и пробудившуюся жажду приключения.

Она выскользнула из комнаты так же тихо, как и появилась, оставив меня наедине с книгой, которая теперь казалась в разы ценнее. Война с Гороховыми продолжалась, но приобрела другой характер и смысл, а теперь у меня был ещё и надёжный и преданный союзник внутри самой крепости. И цель, которая выходила далеко за рамки простого выживания или мести. Мы с Таней стали партнёрами в охоте за наследием её деда-«алхимика».

Меня вызвали в кабинет начальника цеха в самом конце смены. Солнечный луч, пойманный в ловушку оконного стекла, освещал клубящийся в воздухе табачный дым и массивный дубовый стол, заваленный чертежами и образцами металла. Борис Петрович сидел, откинувшись на спинку стула, и его обычно суровое лицо выражало редкую, деловую удовлетворённость.

— Садись, Данилов, — кивнул он на стул напротив.

Я сел, чувствуя, как в воздухе витает нечто большее, чем разговор о ежедневных задачах. Он сложил руки на столе и посмотрел на меня прямо.

— Есть заказ. Частный, не по фабричной линии, но дирекцию я уведомил, и они не против, раз уж работа будет идти частично здесь, в нерабочее время. Но дело очень серьёзное.

Он сделал паузу, давая мне прочувствовать вес его слов.

— Купцу Новикову, тому, что складами на набережной владеет, требуется модернизировать паровую лебёдку в главном ангаре. Механизму лет двадцать, работает на износ, КПД ниже плинтуса, а нагрузки сейчас возросли. Объём работы довольно большой. Деньги, — он многозначительно хлопнул ладонью по лежавшей на столе смете, — очень серьёзные. Возьмёшься?

Вопрос повис в воздухе. Это было интересное предложение, своего рода проверка на прочность, на готовность выйти из-под крыла фабрики в мир серьёзных, самостоятельных и ответственных проектов. Я согласился, обозначив это уверенным кивком, теперь этот груз полностью на моих плечах.

Уже на следующий день я встретился с приказчиком купца Новикова, человеком с умными, но уставшими глазами и застарелыми подтёками чернил на жилетке. Мы стояли в огромном, тёмном ангаре перед громадной, покрытой пёстрой, словно вековой ржавчиной паровой лебёдкой. Она и впрямь казалась монстром из другой эпохи.

Вместо того чтобы сразу лезть в диагностику, я стал задавать уточняющие вопросы.

— Какой режим работы? Непрерывный цикл или с длительными простоями? — спросил я мужчину, переведя на него взгляд с лебёдки. — Какие максимальные нагрузки поднимали за последний месяц? Что ломалось чаще всего? Перескакивала цепь? Клин поршня? Падало давление?

Приказчик, по имени Сергей, поначалу скептически настроенный к моей молодости, к третьему вопросу заметно оживился. Моя компетентность стала для него очевидной. Он отвечал подробно, с цифрами и датами, и я видел, как в его глазах росло уважение. Я говорил с ним на его языке — языке эффективности, надёжности и, в конечном счёте, прибыли.

Вернувшись в кузницу, я зажёг керосинку и разложил на верстаке лист ватмана. Я не стал просто составлять смету предстоящих работ, я формировал стратегию. Чёрным карандашом я набросал общий план лебёдки, а затем, взяв красный карандаш, начал расставлять метки.

— Григорий, ты с бойцами, — произнёс я, водя красным по участкам демонтажа кожухов и расчистки площадки, — займётесь чёрной работой. Демонтаж, грубая подгонка, транспортировка.

Красная линия переместилась к паровому цилиндру и системе клапанов.

— Это уже на мне. Модернизация цилиндра, установка новых, более эффективных золотников, перерасчёт и установка предохранительных клапанов моей конструкции.

Я отложил карандаш и посмотрел на Гришку, который внимательно следил за каждым моим движением.

— Это наш шанс, — сказал я тихо, но чётко. — Шанс не просто заработать, но и сплотиться вокруг большой, серьёзной задачи. Показать всем, в том числе и самим себе, на что мы способны. Здесь не должно быть места ошибкам.

Гришка молча кивнул. В его взгляде горел тот же огонь, что и в моих глазах. Но к этому азарту в довесок полагался и громадный груз ответственности.

Через два дня я снова сидел в кабинете Бориса Петровича, но теперь напротив меня сидел и сам купец Новиков — дородный, седой, с пронзительным взглядом хищной птицы. Он молча изучил мою смету и поэтапный план, изложенный аккуратным, почти каллиграфическим почерком.

— Дорого, юноша, — хрипло произнёс он, откладывая бумаги.

— Зато надёжно, — парировал я, не отводя глаз. — Вы платите не за мои руки, а за то, что ваша лебёдка после ремонта будет потреблять на треть меньше угля, поднимать на двадцать процентов больше груза и не остановится в самый неподходящий момент. Вы платите за собственное спокойствие и бесперебойный поток товара, а соответственно и прибыли.