Этот ответ, полный тайны, видимо, удовлетворил их больше, чем любое разумное объяснение. Они смотрели на меня теперь не просто как на сильного парня, а как на фигуру, обладающую знанием, недоступным им.

— Ладно, разошлись, — скомандовал Гришка. — За дело, братва. Барину нашему глину для… э… прожекта искать.

Мы вышли из полуразрушенного сарая. Я чувствовал, что заключил свою первую настоящую сделку в этом мире. Не навязанную, не вынужденную, а основанную на взаимном уважении и расчёте. И это было ничуть не менее важно, чем найденная книга. У меня появлялась команда. Маленькая, уличная, неумытая, но своя.

Дом Гороховых встретил меня гробовой тишиной. Словно гигантский хищник, насытившись дневной суетой, затаился в ожидании новой жертвы. Я скользнул внутрь, стараясь не скрипеть половицами.

Моя комната на чердаке была нетронутой. Или почти нетронутой. Я замер на пороге, впуская внутрь себя атмосферу пространства. Воздух пах пылью и старыми книгами. И чем-то еще…

Именно в этот момент мой взгляд упал на подоконник. На нём лежал аккуратный свёрток, перевязанный бечёвкой. Рядом — записка. Я развернул её. Коротко, без подписи, тем же изящным почерком: «Для восстановления сил!»

Таня, девочка-загадка, чья доброта граничила с отчаянием. Я развернул сверток. Внутри лежала краюха еще тёплого ржаного хлеба, кусок запечённой говядины и, что самое ценное, рядом ещё морковь и луковица. Не роскошь, но целое состояние для моего скудного рациона.

Но благодарность моментально сменилась холодной струей адреналина. Пока я изучал сверток, краем глаза я заметил нечто. Один из моих солдатиков, тот, что стоял на страже у щели между половыми досками, был сдвинут с места. Всего на сантиметр, но для их безупречного строя это был сигнал. Он стоял теперь не прямо, а был развернут, его оловянный штык указывал прямо на дверь.

Здесь был кто-то ещё, с недобрым умыслом.

Я не стал метаться по комнате. Я застыл, как охотник, прислушиваясь к эху чужого присутствия. Мой взгляд скользил по знакомым предметам, выискивая малейшую фальшь. И нашёл. Из-под сундука, который заменял мне в комнатке прикроватную тумбу, торчал крошечный обрывок дешёвого кружева. Того самого, что было на манжете Раисы.

Она не просто зашла. Она рылась в моей комнате, правда, отыскать здесь было уже нечего. Эта ехидна решила ещё и сундук приподнять, сил хватило. Сразу после погрома Эдика всё ценное я убрал так далеко, куда местным с их скудоумием проникнуть ну никак не удастся.

Но всё одно, ярость, горячая и безжалостная, подкатила к горлу. С трудом, конечно, но я подавил и её.

Ярость — оружие глупца. Холодный расчёт — оружие инженера.

Я снова подошёл к солдатикам. Мои пальцы легли на голову одного из них. Я закрыл глаза, отсекая всё лишнее. Я не просто отдавал приказ. Я вкладывал в них новый, сложный алгоритм. Я не просто создавал «сигнализацию». Я создавал «протокол задержания».

«Объект: человек, не я. Вход без моего присутствия. Цель: идентификация и задержание. Метод: создание акустического хаоса, блокировка двери, тактильное воздействие на уровне дискомфорта. Не убивать. Не калечить. Напугать.»

Я представлял это в деталях: грохот падающих предметов, дверь, которую не могут открыть, невидимые уколы в самые чувствительные места. Это была уже не магия анимации, а магия закладывания схем сложного поведения.

И солдатики откликнулись. Не просто послушанием. Я почувствовал, как их примитивное сознание, выращенное мною с годами, обросло новыми навыками. Они поняли. Они были готовы.

И как будто по сигналу, за дверью послышались шаги. Тяжёлые, уверенные. Эдик.

Мое сердце заколотилось. Это была не просто проверка. Это был визит с последующим разбором. Возможно, Раиса что-то сказала. Или Эдик решил, что моя вчерашняя стычка — идеальный повод для очередного унижения.

Дверь распахнулась без стука. Он стоял на пороге, заполняя собой весь дверной проём. Его лицо расплылось в самодовольной ухмылке.

— А, родственничек! — просипел он. — Слышал, тебя вчера отдубасили? Жаль, мало. Может, добавить?

Он сделал шаг внутрь. И в этот момент с полки над дверью позади него с грохотом упала тяжелая статуэтка, которую я специально поставил на самый край. От удара Эдик вздрогнул и обернулся.

— Что за…?

Он не успел договорить. Дверь за его спиной с громким щелчком захлопнулась. Он рванул ручку, но дверь не поддавалась. Я стоял неподвижно, пристально глядя на него. Я не прикасался ни к чему, это сработали солдатики. Один из них, забравшись в механизм засова, сдвинул его своим крошечным телом, используя его как рычаг.

— Ты что, колдун какой-то?! — в его голосе прозвучал уже не гнев, а паника. Он снова дёрнул дверь. Но безуспешно.

— Я просто человек, который устал от непрошеных гостей, — тихо сказал я. — И который научился защищать свое пространство.

Вдруг он вскрикнул и отшатнулся, потирая шею.

— Кто меня укусил?! Здесь кто-то есть?!

Это сработал другой солдатик, успевший забраться на балку над дверью и метнувший в него заточенный кусочек металла.

Эдик метнулся в сторону, и тут же на него с полки с грохотом посыпались утварь да безделицы. Хаос был идеальным. Абсолютным. И он был порожден не мной, а моими безмолвными оловянными воинами.