Я видел, как в её глазах что-то щёлкнуло. Она поняла. Её губы беззвучно сложились в фамилию, которую она боялась произнести вслух.

— Меньшиков? — наконец вырвалось у неё, и это был уже не вопрос, а приговор.

Я не ответил. Просто смотрел. Моё молчание было красноречивее любого подтверждения.

Она отшатнулась, будто от удара. — Но… Аркадий… он… он опасный. Батюшка говорит, что его отец… — она замолчала, понимая, что говорит лишнее.

— Я знаю, — тихо сказал я. — И он теперь знает, что я не просто заноза. Я — гвоздь. И выковыривать меня ему будет чертовски больно.

В её глазах читалась настоящая паника. Не за себя, а за меня. И это было неожиданно.

— Он не оставит этого, Алексей! Он мстительный! Он…

— Пусть мстит, — я перебил её, и в моём голосе впервые за весь разговор прозвучала сталь. — У него есть его методы. У меня свои. И, как он сегодня сам убедился, мои методы оказались эффективнее.

Я снова сделал шаг, на этот раз чтобы пройти мимо неё. Наша беседа подходила к концу.

— Алексей, подожди, — она схватила меня за рукав. Лёгкое прикосновение, но полное отчаянной искренности. — Будь осторожен. Пожалуйста. Если что… если ты что-то узнаешь… или тебе понадобится помощь… я… я могу попробовать. Я слышу, о чем говорят отец и матушка. Иногда.

Я остановился и внимательно посмотрел на неё. Эта девочка, забитая и запуганная в своём же доме, предлагала мне помощь. Рискуя всем. Это был не просто жест сочувствия. Это был выбор стороны.

— Спасибо, Таня, — я сказал, и эти слова были пронизаны уважением. — Я запомню.

Я кивнул ей и пошел дальше по коридору, оставив её стоять в лунном свете с книгой в руках и с новыми, тревожными мыслями в голове. У меня появился союзник. Слабый, несмелый, но находящийся в самом сердце недружелюбного лагеря. И иногда один такой союзник стоит целого отряда.

Вернувшись в комнату с кувшином воды, я ощущал себя не просто уставшим, а буквально выпотрошенным. И физически, и ментально. Но сон не приходил. Слишком много новых данных требовало обработки, слишком много элементов нужно было сложить в единую картину.

Я зажёг лампу и снова открыл изрядно обветшалый труд «О свойствах материй и внушении воли». Теперь чтение было иным. Не слепым погружением в теорию, а целенаправленным поиском. Мой палец скользил по пожелтевшим страницам, выуживая ключевые фразы.

«…ибо материя грубая, как камень, глуха к тонким вибрациям эфира, но материя пластичная, коей является глина влажная, или воск размягченный, есть наилучший проводник…»

«…воля, дабы обрести плоть, должна найти сосуд, способный принять форму оной…»

«…сила сего искусства не в могуществе единого порыва, но в устойчивости и постоянстве наполнения…»

Глина. Упоминаний о ней было много. Но какая именно? Я вскочил и начал лихорадочно рыться в своих скудных запасах, пока не нашёл обрывок газеты и карандаш. Я начал делать пометки, выписывая характеристики.

«Жирная… пластичная… с минимальными примесями песка… способная долго сохранять влагу…» Это была не обычная серая глина, что валялась на каждом пустыре. Нужно было что-то особенное. Гончарная. Или та, что залегает глубже, в определённых геологических слоях. Попрошу-ка я Гришку раздобыть мне именно такую глину. Нужно только дать ему чёткие указания, иначе принесёт первую попавшуюся.

Я откинулся на стуле, закрыв глаза. Мысленно я уже видел эту глину. Чувствовал её прохладную, податливую текстуру в руках. Но тут же моё воображение наткнулось на стену. Где? Где я буду с ней работать?

Комната? Смешно. Малейший запах, пыль, следы на полу — и мои родственнички получат веский повод для очередного разгрома. Да и пространства здесь хватит разве что на то, чтобы слепить ночной горшок. Мне нужна мастерская, а точнее, лаборатория.

Заброшенный дом, сарай, ангар. Мысли метались в поисках решения. Всё это должно было находиться недалеко, в относительной доступности, и при этом быть надежно укрытым от посторонних глаз. Гришка с его ребятами могут помочь с этим вопросом, они ведь тут каждый угол и каждый куст знают. Но сначала нужно понять, что именно искать.

Я снова погрузился в книгу, но теперь искал не только про глину. Я искал намёки на то, как другие маги (если, конечно, автор был магом) организовывали свои рабочие пространства. Упоминаний о лабораториях не было, но мелькали фразы о «месте силы», «уединённой келье», где ничто не мешает концентрации.

Концентрация… Я посмотрел на своих солдатиков, стоящих на полке. Они были моими первыми «подопытными», моими стражами. Мысль, рождённая ранее, оформилась в чёткий приказ.

Я собрал их взглядом, ощущая их немое, готовое внимание. «Задача: наблюдение. Объект: эта комната. Цель: любое вторжение в моё отсутствие. Реакция: немедленное оповещение.»