— Какие? — спросил я, садясь на соседний чурбак.

— Во-первых, деньги. Не астрономические, но и не копейки. Во-вторых, он не хочет светиться. Говорит, если кому скажешь, откуда взял, то всё, больше ни грамма не даст. И в-третьих… — Гришка усмехнулся, — ему нужна одна штука. Говорит, у него пресс для глины старый сломался, а новый купить дорого. Червонец просит, ну или починить.

Я мысленно прикинул свои невеликие сбережения. Червонец — это было вполне мне по силам, но расставаться за здорово живёшь с ним я тоже не собирался. Но и глина была критически важна.

— Починить… — задумался я. — А он даст его посмотреть?

— Даст. Я уже смотрел. Там какой-то рычажный механизм, шестерни, всё в ржавчине. Я не механик, но и без этого видно, что дело дрянь.

— Ладно. Деньги за глину я дать могу, а вот насчет починки… посмотреть надо. Договорись о встрече.

— Уже договорился. Завтра вечером. — Гришка явно был уверен в моём согласии. — Теперь по помещению. Варианта три. Первый — старый заброшенный склад у реки. Но там бродяги ночуют, и мусора много. Второй — подвал в заброшенном доме на Пролетарской. Но там сыро, и крыша вот-вот рухнет. Третий… — он сделал паузу, — третий — бывшая кузница в Собачьем переулке. Хозяин помер, наследников нет. Помещение крепкое, с печью. Но там есть заковыка.

— Какая?

— Его местные ребята из другой банды присмотрели. Место сбора там устроили. Наши с ними не враждуют, но и дружбы нет. Если мы придём, будет разговор.

Я обдумывал варианты. Первые два отпадали сразу. Третий был идеален. Кузница! Готовая печь, инструменты, возможно, даже какой-то металлолом. Но чужая территория.

— Договаривайся о встрече с их главным, — сказал я решительно. — Я поговорю.

Гришка с уважением посмотрел на меня.

— Смело. Но учти, они ребята серьёзные. Не то что мы или Меньшиков с его щеголями.

— Я и не собираюсь с ними драться. Я предложу сделку.

— Какую? — оживился Митька, подойдя ближе.

«Попробую сделать им предложение, от которого они не смогут отказаться», — сказал я про себя, но вслух произнёс:

— Это я решу на месте, — сказал я и посмотрел на Гришку. — Ты отведёшь меня туда как своего человека. И как человека, который может решить их проблемы. Деньги? Информация? Защита? На месте узнаем.

Гришка кивнул, но в его взгляде читалась тревога.

— Ладно. Рискнём. Но, Алексей, учти, я тебе доверяю. И ребята мои тебе доверяют. Мы за тебя горой, но и ты нас не подведи. Мы же не наемники. Мы… партнёры.

В его словах прозвучала ключевая цель. Он хотел не просто заработка, а статуса. Он видел во мне лифт, который мог поднять его и его команду на новый уровень.

— Я понимаю, — я встал и вытащил из кармана несколько монет. — Это на мелкие расходы. На глину и на то, чтобы задобрить этих ребят из Собачьего переулка будет отдельно, а пока немного, но что есть. Вам на пироги или ещё что.

Гришка взял деньги без лишних слов, спрятал.

— Спасибо. Завтра встретимся здесь же в это же время. Я всё устрою.

Я уже собирался уходить, но остановился. Мне же нужен был не просто деловой партнер. Мне нужны были верные союзники.

— Гришка, — я повернулся к нему. — Ты спрашивал, что вы получите помимо денег. Скоро ты увидишь. То, что я буду делать в той кузнице, изменит правила игры. И те, кто со мной, будут по ту сторону правил.

Он смотрел на меня, и в его глазах загорелся огонь, но не алчности, а азарта. Огонь человека, который устал от мелких делишек и почуял запах большой взрослой игры.

— Я всегда говорил, что ты не простой барчук, — ухмыльнулся он. — Ладно, до завтра.

Я ушёл с пристани, оставив их троих обсуждать новые планы. Я только что сделал свою самую важную инвестицию — не в глину и не в помещение, а в людей. Надёжных, пусть и уличных, но своих в доску. И чтобы эта инвестиция окупилась, мне нужно было сделать так, чтобы наша связь стала крепче денег. Она должна была стать стальной.

Войдя в свой чердак, я сразу почувствовал неладное. Воздух был неподвижен, но в нём словно висело чужое присутствие. Солдатики своими жестами подтвердили моё предположение — здесь снова кто-то был.

Мой взгляд упал на грубый деревянный сундук, где я хранил свои вещи. Замок был цел, но на крышке, у самой защелки, лежала мелкая, почти незаметная капля воска.

Неужели Эдик был настолько глуп, что снова полез ко мне в комнату?

Я не стал даже проверять сундук. Вместо этого я подошёл к полке с солдатиками. Мои пальцы легли на плечо одного из них. Я закрыл глаза, и на этот раз я не просто отдавал приказ. Я вкладывал в них сценарий. Целую пьесу в одном действии.

«Объект: Эдик. Место: его комната. Цель: демонстрация. Метод: акустический и тактильный террор. Не причинять вреда. Напугать до полусмерти. Закрепить ассоциацию: его комната — опасность. Время: сейчас!»