— Я подумаю над этим, — улыбнулся я ей, взяв себя в руки. — Вообще, знаете, я даже бежал к вам — мне нужны недорогие, но очень надежные, неубиваемые часы. Такие, знаете — инструмент, а не часы.

Она кивнула, снова заулыбалась.

— О, вы по адресу! Пойдемте-ка, покажу вам пару любимых вариантов, — она развернулась и поманила меня за собой.

Мы остановились у самой первой витрины, прямо рядом с входной дверью, которую теперь уже забаррикадировал ее коллега-вышибала, с грозным видом давая понять зевакам, что уже перевалило за семь вечера, и им тут больше не рады.

— Вот эти, — девушка ткнула пальцем в сторону довольно крупных часов с круглым цифровым циферблатом, на котором в верхней части отчетливо виднелись три маленьких круга, — мои любимые, это ди-даблъю шестьдесят девять ноль ноль. Они максимально надежны, батарейка держит минимум пять лет, и они популярны у самых разных людей — и у поп-звезд, и у американских военных, которым эту модель вообще до сих пор выдают в некоторых частях. Кстати, вот именно эта расцветка — золотистые надписи сбоку на черном циферблате — это эксклюзив только для нашего магазина.

Затем она указала на еще одни часы, рядом, с прямоугольным циферблатом, и сказала что-то про космонавтов НАСА, но я уже не слушал.

— Давайте первые, — сказал я.

— Шестьдесят-девять?

— Ага, ваша любимая.

Мы посмотрели друг на друга. В конце концов она не выдержала и, смущенно отвернувшись, захихикала.

— Пойдемте-ка на кассу, — она махнула рукой.

Когда девушка двумя руками вручила мне заветную коробочку с часами, слегка наклонив голову и сказав «пусть служат вам верой и правдой», а я принял их и, раскланявшись, убрал в рюкзак, на меня нашел какой-то необъяснимый приступ счастья — мне совершенно искренне хотелось улыбаться, радоваться жизни, и даже спрашивать у всех окружающих, что у них там было с настроением в этот прекрасный почти солнечный весенний день.

Я был жив. Я был молод. Я только что разговаривал о японских мечах с миловидной девушкой. А еще у меня было одной заботой меньше: теперь у меня на запястье всегда будет отображаться верное время, и один только этот факт, казалось, существенно облегчит мне жизнь.

— Меня, кстати, зовут Яна, — сказала мне девушка на прощанье, — заходите недели через две, когда привезут лимитки. Я вам дам примерить, уверена, на вашей руке будут сногсшибательно смотреться, — и она заговорщически мне подмигнула.

Яна, Яна… уверен, если бы возникла такая потребность, ты бы за один день продала молодым ребятам все джишоки в магазине сразу вместе с витринами и входной дверью.

Как только я вышел из магазина и сверился с картой, я заторопился в паб, где у нас с Сергеем была назначена встреча. Время в запасе еще было, но я хотел прийти пораньше, осмотреться, выбрать место и оценить обстановку — в моем случае нельзя было быть слишком предусмотрительным, а плата за неосторожность могла быть какой угодно, и это если и не пугало, то несколько настораживало.

Паб располагался на первых двух этажах (плюс минус первый) в углу большого здания с выходом прямо на оживленный перекресток. Одним словом, у всех на виду. Внутри, однако, не было обычной для лондонских пабов толкотни — тут было полно места, несколько просторных этажей. Я осмотрелся — ничего подозрительного, кучки молодежи и людей постарше за кружками пива и спокойными разговорами, пара юппи с ноутбуками и в наушниках.

Дождался своей очереди у бара, попросил бутылку тоника и стакан со льдом. С напитком прошелся по первому этажу (тут он считается ground floor, а второй назывался первым), по витой лестнице поднялся наверх — там было поспокойнее.

Занял место на кресле за столиком в противоположном от выхода углу, спиной к стене.

Сергея не было.

Минут десять просидел в напряжении, даже не притронувшись к напитку — пытался сосредоточиться, навести порядок в мыслях. Что говорить, о чем, а что ни при каких условиях не упоминать? Я готовился к тому, что буду в невыгодной ситуации — Сергей явно будет направлять разговор и говорить о том, что интересно ему. Я пытался понять, смогу ли как-то на это повлиять, при этом не завираясь… Мда.

В конце концов вздохнул поглубже, налил себе тоника, сделал пару глотков.

Посмотрел на запястье, чтобы проверить время. Усмехнулся. Проверил время на телефоне — еще пятнадцать минут.

Достал коробочку с часами, раскрыл ее, извлек на свет легендарные джишоки с «трехглазым» дизайном циферблата. Повертел в руках — несмотря на то, что корпус был пластиковым, ощущения остались приятные, и часы и вправду производили впечатление совершенно неубиваемых. Нажал на большую кнопку ‘G’ на лицевой панели — и на несколько секунд включилась подсветка экрана приятного лазурного цвета. Засучил рукав рубашки, надел часы — ремешок туго обхватил запястье, и несмотря на свой внушительный размер, часы сели как влитые. Покрутил рукой — будто всю жизнь в них и ходил. Сравнил время с тем, что показывал телефон — девятнадцать пятьдесят, они были выставлены точно уже в магазине.