Виктор мгновенно посерьезнел.

— Антон, — сказал он сухо, совсем другим тоном. — Ты точно ничего не перепутал?

Я ответил, что путаницы тут быть не могло: он явно говорил про моих родителей. Откуда-то он знал, кто они, и что они разбились на вертолете. Я подумал, что об этом можно было прочитать при желании в прессе, если наводить справки обо мне, но это все равно как-то странно.

— Я про другое, — сказал Виктор. — Он сказал, что они разбились на Ми-171?

— Да, это тоже, — согласился я. — Мне это показалось странным тоже, потому что вообще-то они летели на Ми-8, так что то ли он просто перепутал…

— Он не перепутал, Антон, — проговорил Виктор. — Ми-171 — это военная модификация вертолета Ми-8. Твои родители разбились именно на Ми-171. Вот только это засекреченная информация — по официальным данным, они летели на обычной гражданской версии Ми-8.

Я тяжело сглотнул. Ясно было одно: похоже, мне пора было давно уже привыкнуть к тому, что вопросов только прибавлялось.

— Конечно, это не телефонный разговор? — спросил я Виктора, когда снова обрел дар речи.

Ответ я уже знал.

— Мы обязательно встретимся и поговорим, — заверил он меня.

Обязательно.

маршрут 91

Я снова вышел на прогулку по городу, попутно написав Олегу о том, что у меня все хорошо, и что как-нибудь через неделю обязательно надо будет созвониться (пока что из-за мешанины всего в голове я к такому разговору готов явно не был), и попытавшись аккуратно задать вопрос о том, все ли у него было в порядке.

Чувство тревоги за других давало о себе знать, и было новым, незнакомым ранее чувством. Интересно, что говорил обо мне тот факт, что я испытывал его, похоже, впервые? Кто знает, возможно, именно поэтому я расстался со своей первой, еще университетской, любовью. Да уж.

Алекс на мое сообщение о том, что я отлично устроился у него дома, не отвечал.

Зато пришло сообщение от Сергея: «Купи хорошие блютус наушники к телефону, чтобы было удобно созваниваться на ходу».

Особого значения этой задаче я не придал. Пожал плечами — мне и так бы наушники не помешали, и начал на ходу гуглить магазины электроники по соседству. Нашелся вездесущий Argos, и через поиск по наушникам-затычкам и рейтингу внутри магазина заказал какие-то типа спортивные Jabra — рассудил, что для звонков самое то, выглядели удобными.

Магазин оказался недалеко от станции подземки Сhancery Lane — время у меня было предостаточно, так что я направился туда пешком. Прошел через Seven Dials — главный перекресток района Covent Garden, место притяжения местной богемы, где встречается целых, как нетрудно догадаться, семь улиц-аллей, усеянных арт-галереями, бутиками, ресторанами и кофейнями для ценителей. Были витрины и вывески, которые заставляли замедлить шаг — мысленно отметил, что, как будет время для неторопливой прогулки, сюда было бы приятно вернуться. Не то, чтобы деньги прожигали мне карман, или я соскучился по беззаботной жизни (хотя и это тоже), но Лондон как-то сам по себе располагал к тому, чтобы начать хотеть много дорогих и красивых вещей сразу.

После покупки решил тут же опробовать наушники, и продолжил свою неторопливую прогулку под советский хэви. Не спрашивайте, я сам не знаю, как работает ностальгия, и почему мы падаем ее жертвой столь быстро. Это еще ладно, по-крайней мере, меня не тянет слушать Меладзе или, там, Кобзона, например.

Когда ноги устали, а времени еще оставалось предостаточно, зашел в большой шестиэтажный книжный магазин, Foyles. Задача была — убить время, оставаясь при этом трезвым, и где вы добьетесь этого лучше, чем в книжном?

Начал с нижнего этажа — присмотрелся к олдскульные графическим историям про Судью Дредда. Действие там происходит в далеком будущем, когда Земля доживает последнее, а человечество живет в "мега-городах", и для поддержания порядка вместо полиции государство использует Судей. В детстве я смотрел первую экранизацию — еще с Сильвестром Сталонне — и уже тогда попал под очарование идеи мгновенного правосудия, когда Судья олицетворяет собой одновременно и судебную, и исполнительную власть. Безумно экономит время, надо сказать. Но нравилось мне другое: Судья должен был быть безупречным с точки зрения морали, и при этом — ну очень крутым, ибо вслед за вынесением приговора задача карать правонарушителей ложилась тоже на его плечи. Потом вышел гораздо более каноничный и мощный фильм «Дредд» с Карлом Урбаном, в котором он за весь фильм ни разу не снял шлем, закрывавший почти все лицо, и очень симпатичной Оливией Тирлби, после чего я окончательно влюбился в мрачную, гнетущую атмосферу этого мира и решил, что нужно будет обязательно ознакомиться с первоисточником.

И вот теперь я крутил в руках первый томик комиксов про Дредда, и пытался придумать причину, по который купить и таскать его с собой сейчас не было бы глупой затеей.

В конце концов усмехнулся, поставил книгу на полку.

Еще вернусь.

Прошелся по этажам, поразглядывал полки с фантастикой и фэнтези, с историческими романами, с военными мемуарами. Заглянул на этаж, где продавались музыкальные диски и пластинки — я еще в школьные годы учился играть на фортепиано, и, помнится, когда впервые оказался в этом магазине и увидел целый зал с высоченными полками и металлическими выдвижными шкафчиками, в каждом из которых (а были их тут сотни и сотни) лежали тетради с нотами, прямо таки обомлел — куда там до него было магазину «Ноты» на Тверском бульваре, от которого до сих пор веяло романтикой советского дефицита.