— Извините, сэр, за беспокойство, — меня в МГИМО учили, что нужно быть очень вежливым при общении с незнакомыми англичанами, так что я старался изо всех сил, — возьмите, пожалуйста, этот номер «Таймс», это сегодняшний.

Я бросил глаза на его газету — самому уже стало любопытно — и, действительно, она была датирована восемнадцатым апреля — вчерашняя, стало быть. Ну-ну.

— А то, я вижу, у вас вчерашний номер. После высылки чешских дипломатов из России уже произошло много других интересных событий, — я продолжил импровизировать, поймав взглядом заголовок на открытой странице его газеты. — А что сейчас в Афганистане творится, вы вообще не поверите!

Я протянул ему газету, дождался, пока он возьмет ее у меня из рук, пожелал ему хорошего вечера, развернулся, и зашагал по улице, на которую меня направил Сергей.

— Хорош, — в наушнике раздался смешок. — Не спрашивай, потом расскажу. Сейчас сосредоточиться — надо будет поплутать по переулкам.

Минут через пятнадцать Сергей вывел меня на очередную автобусную остановку.

— Сейчас подойдет автобус номер девяносто-один — садись в него, поднимайся на второй этаж. Увидишь меня — виду не подавай.

Через минуту приехал двухэтажный красный автобус. Я вошел через переднюю дверь, сказал «хэллоу» водителю и оплатил проезд пластиковой картой. В дальнем углу сидел рослый мужчина, в темной куртке и синих джинсах, лицо наполовину закрыто козырьком бейсболки.

Мельком взглянув на него, я поднялся на второй этаж. Там было пусто. Я молчал, только пару раз бросил взгляд на свои часы — работа цифрового циферблата с тремя кругляшами немного гипнотизировала. Забавная штука.

Через десяток остановок голос в наушнике скомандовал: «выходим».

Я вышел на улицу.

— Не оборачивайся, иди прямо, в парк.

Затем, когда меня уже окружали местные тополя и яблони, которые в это время года как раз начали цвести, да и вообще — была сплошная идиллия:

— На развилке налево, прямо по курсу — лавочка. Занимай.

Спустя минуту он сел рядом. Повернувшись ко мне — видимо, этот парк был выбран местом встречи именно потому, что тут не было камер и можно было, наконец, разговаривать по-человечески, — сказал:

— Ну и как тебе живется первый день с местной контрразведкой на хвосте?

интерлюдия: хелли

Хелли — в спортивном бра и шортах, волосы собраны, ноги расставлены шире плеч и чуть согнуты в коленях — медленно наклонилась вперед, досчитала до трех, и выпрямилась. Затем еще раз. Штанга прижимала ее к земле, но она упорно сопротивлялась, стиснув зубы, и каждый раз, когда она ее побеждала, предчувствуя, как будут гореть ее ноги и ягодицы уже к вечеру, был напоминанием о том, что она все таки любила жизнь, пусть и только в тех случаях, когда она доставляла боль.

Боль заставляла ее чувствовать хоть что-то.

На четвертом повторении экран айфона, который лежал на полу, загорелся, а музыка в эйрподсах сменилась вкрадчивой трелью звонка. Было без десяти семь утра, звонил Кирк.

— Что делаешь? — буднично спросил он, когда ее умные наушники автоматически решили, что она должна ответить на звонок. Решение соответствовало уставу, в согласии с которым на такие звонки отвечать она была обазана в любое время дня и ночи.

– Гуд морнинги, — проговорила Хелли, все еще настроенная сделать все восемь подходов сета.

– И тебе доброго утра, что делаешь, говорю?

– Гуд морнинги делаю, черт бы тебя побрал, в зале я, дай доделать, — Хелли шумно выдохнула, чтобы Кирк услышал, что она действительно занята физическим трудом, а не желает ему прекрасного утра из-под одеяла.

– А, черт, извини, хаха! У нас тут дохрена срочно, как ты понимаешь, но давай, я жду. Рассказать тебе пока анекдот?

– Пошел ты, Кирк, — сказала она на седьмом повторении.

После восьмого Хелли аккуратно повесила штангу, подхватила полотенце и, приложив его к лицу, уже ровным тоном, ответила.

– Все, давай, готова, что там стряслось?

– Ну вообще это не телефонный разговор, — сказал Кирк уже деловым тоном. — Извини, что пришлось тебя так дергать, я знаю, спорт — это святое. Но нам срочно нужно поговорить местной оперативной группой, вчетвером. Без верхушки и аналитиков из Лэнгли.

– Что-то с Антоном? — Хелли напряглась. Она знала, что он уже прибыл в Лондон, она знала, что он должен был быть в относительной безопасности, и что за ним планировалось приглядывать.

Кирк вздохнул — примерно так же, как вздыхала Хелли после шестого повторения. Недобрый знак.