– И с ним, и не только, — сказал он. Затем, чтобы избежать разночтений, быстро поправил себя, — он жив, на свободе, мы вели его вчера, но… В общем, есть странные новости и странные предположения. Одновременно у меня есть кое-какие директивы из Центра по поводу всего проекта. Короче, ты сможешь через полчаса быть уже в посольстве?

Хелли еще раз взглянула на экран телефона, чтобы проверить время.

– Да, давай, успею.

– Спасибо, Хелли. Ждем, — пообещал Кирк и отключился.

Хелли бросила взгляд на штангу, покачав головой. Она уже давно взяла за правило приходить на тренировку не позже шести утра, чтобы ее никто не отвлекал, но по нынешним временам уже и этого, видимо, было недостаточно.

Такие времена.

Она прошла в одну из пустующих душевых комнат, разделась, встала под ледяные струи воды. Закрыла глаза. Было приятно, особенно когда через пару минут она начала ощущать легкое покалывание по всему телу. На третьей минуте под холодным душем получалось полностью изгнать назойливые мысли о работе, кроме которой у Хелли, в общем-то, ничего особенного в жизни больше и не происходило, и почувствовать даже некоторое ощущение спокойствия и умиротворения, которое не являлось к ней даже во сне.

Когда таймер на ее Гарминах отсчитал пять минут, она выключила воду, вытерла тело полотенцем, подсушила волосы феном. Еще десять минут ушло на то, чтобы одеться и привести себя в порядок.

К половине восьмого она прошла охрану на входе в американское посольство, поднялась на первый этаж, постучала в дверь одного из переговорных кабинетов и вошла.

Кирк сидел справа за длинным белоснежным столом, над противоположным концом которого висел большой монитор с включенной видеосвязью. По ту сторону экрана — такая же переговорная комната, в которой сидели двое: мужчина лет сорока, коротко стриженный и с небрежной щетиной, в костюме, очках с прямоугольной оправой. Рядом с ним — девушка примерно одного с Хелли возраста, но внешне — будто ее полная противоположность: темноволосая, глаза прячутся за прямой челкой, миниатюрность фигуры подчеркнута просторным костюмом.

– Привет Хэнк, привет Бриттани, — поздоровалась Хелли с коллегами из МИ-5 через экран, — привет Кирк, — кивнула она сидевшему напротив Кирку.

У Кирка, когда тот был чем-то всерьез обеспокоен и с раннего утра работал, вид был такой, будто он только вернулся с вечеринки. Вот и сейчас волосы уложены блестящей помадой, но все равно небрежно спутаны, светло-голубая рубашка расстегнута на две лишние пуговицы, рукава закатаны по локоть, пиджак одиноко висит на спинке соседнего кресла, на столе перед ним, помимо макбука и блокнота для записей — две бутылки минеральной воды и темно-синий флакон с фирменным парфюмом барбершопа Ruffians с надписью Shoreditch на белой этикетке.

Настроение у него было гораздо хуже, чем сорок минут назад.

– Так, коллеги, теперь заново, и по порядку, чтобы Хелли все услышала и успела зафиксировать, — попросил он. — Я начну: от пограничников мы получили информацию о том, что Антон пересек границу девятнадцатого апреля в понедельник после обеда, то есть позавчера. Мы дислоцировали место его пребывания и, предполагая, что субъект сейчас не представляет опасности, а также не обладает навыками анти- и контр-слежения, поставили задачу присматривать за ним с целью установления его паттернов поведения двум сотрудникам, которые помогают нам, пока мы находимся на территории Великобритании — Хэнку и Бриттани. При этом условились, что одновременно «на земле» будет только один из сотрудников — в нашем случае это был Хэнк — Британии же будет на связи помогать с координацией процесса.

Повисла тишина. Хелли напряглась: ей не понравилось, что Кирк сказал «предполагая», и то, с какой интонацией он это сделал.

– Хэнк, еще раз, с расстановкой, с самого начала — что произошло вчера?

Мужчина в темном пиджаке по ту сторону экрана — Хэнк — шумно вздохнул, сделал глоток воды из прозрачного стакана, сложил руки перед собой в позе отличника, и начал говорить.

– Пока данные со спутников и от мобильных операторов еще не обработаны, поэтому мы приняли решение опираться исключительно на информацию, полученную методом физического наблюдения. Установив точки входа объекта в места пользования общественным транспортом, я смог подтвердить визуально его дислокацию и направление движения в два десять, когда объект вышел из кафе на улицу Мэйден Лейн и направился в сторону набережной. Объект затем несколько раз менял направление без видимых на то причин — при этом физическое наблюдение за ним не прерывалось, и я был уверен в том, что объект моего присутствия не замечал.

Хелли поморщилась от обильного использования термина «объект» — то есть «объект наблюдения». В этом не было ничего необычного, просто рабочая терминология, но Хелли, которая наблюдала за деятельностью Антона месяцами, а теперь еще и порядочно переживала за судьбу его побега, которая имела прямое влияние на судьбу их проекта, просто не могла уже думать об Антоне как об обезличенном объекте. Для нее он был из плоти и крови, со своими стремлениями и своими слабостями, и постепенно она начинала думать о нем, как о своем старом знакомом.

Хэнк, тем временем, продолжал.

– Путь и вариативность поведения объекта затем становились более хаотичными, что влияло на качество поддержания визуального контакта, — говорить Хэнку становилось все сложнее, он будто одновременно удивлялся своим же собственным словам, отчего темп его речи замедлялся, — объект на пути своего следования посетил несколько мест и заведений, которые не укладывались в предполагаемые паттерны его поведения — появилось ощущение, что у него не было конечной цели следования. Через некоторое время он скрылся в книжном магазине Фойлз на улице Черинг Кросс.