— Нет, Антош, наверное, нет смысла спекулировать. Любопытное имя он себе выбрал, конечно — ну, как-будто намек, да?

Я тоже об этом подумал.

— Но я бы не стал гадать, — заключил он. — Сейчас это не важно. Стоит ли с ним пытаться связаться, вот в чем вопрос? А есть ли у тебя выбор? Кажется, при желании они тебя найдут, уж тем более в Лондоне. Единственные выводы, которые ты можешь сейчас о нем — или тех, кто за ним стоит — делать, должны быть основаны на том, как он себя вел. Остальное — пустые домыслы. Как по-твоему, пытался он тебя запугать? Угрожал? Не обязательно словами, внешний вид, жесты, мимика — тут все имеет значение.

— Нет, тут я уверен, что у него такой задачи не было, — ответил я. — Наоборот, он был вежливым, общался уважительно, даже аккуратно. Может быть, он меня и обманывал, но пытался сгладить дискомфорт.

— А почему ты думаешь, что он обманывал? Ты из Стамбула выехал в итоге? На рейс пропустили? Из Турции улетел?

— Да, но…

— Так ты по делам смотри. Он тебя безопасно вывез из страны, по сути.

— Ох, да тут еще вот какое дело…

Следом я рассказал Виктору о двух незнакомцах в моем номере отеля.

— Вот тебе на, — он, кажется, даже повеселел. — Я как-то упустил из виду, сколько всего с тобой случается по нынешним временам. Ну-ка, давай поподробнее — все интересно.

Пришлось вспоминать детали — Виктору действительно было интересно все, даже вещи, о которых я и не подумал вначале: во что были одеты, было ли в руках какое-то оружие, как выглядели лица…

— Погоди, но ты же говоришь, там темно было, как же ты разглядел того, второго?

— Тут такое дело… я с ним в самолете потом летел.

Молчание.

— Ну или это он со мной в самолете летел, — уточнил я. — Тут не поймешь.

Я прямо чувствовал, как Виктор не может решить — удивляться, или просто расхохотаться.

Пришлось подробно рассказывать про Сергея и про наш разговор, а также про то, что мне сегодня нужно было с ним встретиться в выбранном им месте.

— Ох, Антон, был бы помоложе, завидовал бы твоим приключениям, — сказал Виктор. — Сейчас не завидую, потому что бегать не люблю. А тебе придется побегать, конечно…

Меня волновало, смогу ли я правильно вести разговор, когда ставки так велики. Что говорить, что упоминать, а что нет? Как понять, чего ему на самом деле от меня надо? Как грамотно выстроить коммуникацию так, чтобы не усложнить отношения с другими заинтересованными сторонами?

— Тут у меня есть несколько соображений, которыми могу поделиться, — тон Виктора стал более деловым, — но алгоритма действий тебе ни я, ни кто-то другой предоставить не сможет, увы. Придется тебе самому, исходя из ситуации, просчитывать каждый следующий шаг. Во-первых, пусть тебя недооценивают, но не настолько, чтобы тебе не доверять. Задавай вопросы, пусть даже глупые, уточняй, говори, что ты на это не подписывался, и не хочешь никому навредить. Но дурачком прикидываться не надо — с дурачками не считаются. Во-вторых, будь максимально наблюдательным. Не торопись с выводами, фиксируй всю информацию, которая тебе доступна. Поначалу будет невозможно понять, что важно, а что нет, но многое из того, что сейчас кажется незначительным, тебе еще пригодится. В-третьих, и это, пожалуй, самое важное — ты должен быть на максимуме своих ментальных, эмоциональных, и физических возможностей. Тебе нужно много сил, много энергии, много мотивации. Вставай рано утром, занимайся спортом, придерживайся режима, не трать время попусту. Учись.

Я вздохнул.

— Спасибо, — сказал я, наконец.

Легче сказать, чем сделать, конечно, но Виктор был прав. Я сам по опыту прекрасно знал, что стоит только допустить слабину, проспать будильник, отменить или перенести первое дело, назначенное на день, или просто не позавтракать вовремя — и все, весь остальной день будет ощущаться, как попытка догнать убежавшее вперед время, сил ни на что не будет, а мотивации работать над чем-то сложнее обыденной рутины уже не сыскать.

Когда ставка повышается, и на кону моя жизнь, то быстро понимаешь, как опасно оказываться в таком состоянии.

Только вот в чем дело…

На кону ведь не только моя жизнь.

— Виктор, — сказал я встревоженно, — мне… намекали на то, что мои друзья тоже не в безопасности. Как ты думаешь… Или… Ты…

Я не мог подобрать слова. Ну что за ничтожество — как объяснять, в чем нуждаюсь я, так у меня словарный запас и темп речи Екатерины Шульман.

Как позаботиться о других — так опускаюсь до уровня гостя столицы, который продает специи для плова на рынке в Люблино.

— Антош, — уверенный тон Виктора как всегда успокаивал, — спасибо тебе, но ты не беспокойся. И не такое видали, поверь. Они тебе будут и дальше говорить, что они за всеми следят, и что всех поймают и накажут. У них подход такой. Будь осторожен, продолжай все делать грамотно, не дерзи, но и не паникуй. Гни свою линию, отрабатывай источники информации, которые тебе доступны — подумай, возможно, что-то еще появится, не замыкайся на чем-то одном.

Я не хотел держать Виктора на связи слишком долго, но все равно задал еще несколько волновавших меня вопросов. Насчет слежки со стороны западных спецслужб у него было похожее мнение — аккуратно, лишних следов не оставлять, но и не скрываться.

Насчет романа Джона ле Карре, который мне вручил Соломон, он только посмеялся.

— Ну так почитай на досуге, раз он тебе ее дал, — сказал он. — Можешь прямо на Набережной Альберта устроиться, напротив здания МИ-6!

У меня было еще с десяток вопросов, но пора было прощаться. Напоследок, однако, я не выдержал, и упомянул то, что не выходило у меня из головы: что Соломон намекнул, будто он что-то знал о смерти моих родителей.