— Как мы его назовём? — тихо спросил Уэс, мягко поглаживая Эбби по спине.

Она инстинктивно прижалась к его руке. Спина сильно ныла, а эти медленные, повторяющиеся движения успокаивали.

— Я думала назвать его Дэвид Джозеф. В честь наших отцов.

Уэс смотрел на младенца, чьи крошечные ручки были сжаты в кулачки. Он нежно поцеловал малыша, словно благословляя его.

— Значит, Дэвид Джозеф.

Эбби представила, как гордился бы её собственный отец. Он бы ходил взад-вперёд по коридорам, рассказывая всем коллегам, каждой медсестре и врачу о своём внуке, делал бы уйму фотографий и выкладывал их в соцсети, чтобы все знакомые увидели. Он так мечтал стать дедушкой. Эбби закрыла глаза, пытаясь прогнать грусть, которая внезапно захватила её. Уэс придвинулся ближе.

— Я хочу, чтобы у Дэвида было то, чего не было у меня. Хочу, чтобы у него была полноценная семья. Мы сможем, Эбби. Я знаю, что сможем. Мы можем уехать подальше от всего этого дерьма, боли и грусти, которые принёс в наши жизни Рик Хэнсон, и зажить счастливо.

Дэвид вдруг громко заплакал, будто соглашаясь с его планом. Эбби повернулась к Уэсу и долго смотрела на него, словно впервые по-настоящему увидела то, что упускала все эти годы. Она была так слепа. Она игнорировала его преданность — полную, беспредельную преданность. Он любил её. Почему она никогда этого не замечала? Он действительно любил её.

Эбби наклонилась и поцеловала его. Звучит безумно, но может он и прав. Может, они действительно смогут быть счастливыми.

Я уже перепробовала всё остальное , — подумала она. — Почему бы, чёрт возьми, не попробовать и это?

ЛИЛИ

— Лил, давай просто наймем ебаную расстрельную команду и покончим с этим, — предложила Эбби.

Лили строго посмотрела на сестру.

Заткнись.

Эбби даже не попыталась сделать вид, что ей неловко. Когда дело касалось Рика Хэнсона, Эбби отказывалась держать язык за зубами.

Они сидели в кабинете окружного прокурора по имени Элайджа Фостер. Ева — с одной стороны, Эбби — с другой. Уэс согласился присмотреть за детьми, но Лили уже начинала думать, что это было ошибкой.

— Эбс, успокойся и дай ему сказать.

Раздражённая Эбби поёрзала на стуле, но всё-таки замолчала.

Элайджа был спокойным мужчиной с мощной аурой. Почти метр девяносто три ростом, лысый — он немного напоминал Лили мистера Пропера из рекламы. Когда-то он играл в американский футбол за команду «Нотр-Дам» и был одним из лучших игроков страны. Этот опыт взрастил в нём яростное желание побеждать. Но в то же время его мягкий нрав и доброжелательная манера общения каждый раз успокаивали её. На протяжении последних шести месяцев она много общалась с Элайджей. Он говорил, что самое важное — чтобы она точно знала, как продвигается дело Рика. Адвокаты Рика постоянно подавали абсурдные ходатайства. Это была просто тактика затягивания, уверял её Элайджа, но из-за них дело никак не могли передать в суд. Сегодня же он вызвал их в свой кабинет, потому что у него была важная новость.

— После долгих переговоров Рик Хэнсон согласился отказаться от судебного процесса и заключить сделку. Он получит пожизненное заключение без права на условно-досрочное освобождение. Свою вину он полностью признал, поэтому идти в суд не понадобится. Даже при большом количестве улик, судебный процесс — это всегда риск. Не говоря уже о популярности Рика и одержимости СМИ этим делом. Но это не моё решение, Лили. Решать вам. Я уже переговорил с семьями Бри и Шейны, но приму его признание вины только в том случае, если ваше решение будет единогласным.

— Да пошёл он. Почему он вообще устанавливает правила? Разве никому не кажется странным, что он вдруг решил пойти на сделку? С чего бы это? В этом нет смысла.

Лили проигнорировала тираду Эбби и задумалась, что ознаменует собой заключение сделки. Каково это будет — знать, что он заперт в тюрьме на веки вечные.

— Он ведь никогда не выйдет на свободу, правда? — спросила она.

— Только после смерти.

Лили повернулась к Еве:

— Что ты думаешь, мам?

— Я думаю, что тебе нужно поступить так, как сердце подсказывает, Лили. Мы в любом случае поддержим тебя.

— Мне не придётся давать показания? — спросила Лили. — Я не должна буду вставать за трибуну и рассказывать, что он со мной делал?

— Нет. Ты можешь сделать заявление как жертва на слушании о приговоре, если захочешь, но и это не обязательно.

Лили приняла решение.

— Меня устроит его пожизненное заключение.

Эбби громко выдохнула и Лили взяла сестру за руку.

— Это же хорошо, Эбби. Он проведёт остаток жизни в клетке. Именно этого он и заслуживает.

Лили снова повернулась к Элайдже:

— Что дальше?

— Я встречусь с адвокатом Хэнсона и сообщу, что мы со своей стороны тоже согласны на сделку. Затем судья назначит дату вынесения приговора. Надеюсь, больше проволочек не будет.

Втроём они вышли из здания суда. Мать села за руль и все трое погрузились в свои мысли. Они почти доехали до дома, когда Лили вдруг заговорила.

— Мам, ты сможешь присмотреть за детьми сегодня днём? Я хочу кое-куда свозить Эбби.

— Конечно, Лил. Как захочешь.

— Куда мы поедем? — спросила Эбби.