— А я все равно продолжу считать тебя смелой, ничего ты с этом не поделаешь. Не переубедишь.

Эбби улыбнулась, но тут же снова сделалась серьезной.

— Когда ты рожала Скай… насколько тяжело это было… как ты справилась?

Лили помолчала. Она и сама родилась заново в тот день, когда Скай появилась на свет. Ещё на моменте, когда малышка впервые толкнулась в животе, она поняла: что-то меняется — не только на физическом уровне, но и в её душе. Желание выжить росло с каждым месяцем. Она по-прежнему иногда перечила Рику, отказывалась выполнять некоторые его желания, но её безрассудство постепенно сходило на нет. Беременность заставила её всё переосмыслить. Если Рику нужна послушная кукла — что ж, она станет ею.

В тот день, когда родилась Скай, Рик уехал на ежегодную учительскую конференцию в Нью-Йорке. Посреди недели, глубокой ночью, у Лили начались схватки — они обрушились на неё с такой силой, что боль казалась невыносимой. Одиннадцать мучительных часов спустя у неё отошли воды. Лили помнила этот момент до мельчайших деталей.

— В боли не было ничего страшного. На самом деле я даже приветствовала её, потому что знала: скоро я больше не буду одна. Я продолжала тужиться, плакать и говорить малышке, что готова к её рождению. Когда она наконец родилась на том импровизированном ложе из одеял и полотенец, которое я соорудила, то закричала очень громко. Впервые за долгие месяцы я услышала чей-то голос, кроме его. Её взгляд был таким мудрым и понимающим. Сейчас это звучит как бред, ведь она была просто крошечным невинным младенцем, но мне казалось, что её прислали с небес, чтобы я не сдавалась.

Эбби крепко сжала руку Лили.

— Это ты у нас смелая, Лилипад. Ты чертовски смелая.

Лили улыбнулась и вытерла слёзы со щёк сестры.

— Мы близнецы. У нас это в крови.

Они замолчали. Эбби делала дыхательные упражнения по методике Ламаза, Лили растирала ей спину, подносила лёд и продолжала подбадривать.

Шли часы. Вернулся Уэс и встал по другую сторону кровати Эбби. Казалось бы, им троим в одной палате должно было быть неловко — с их-то общей историей. Но вместо этого они по очереди поддерживали Эбби, успокаивали и утешали её. На рассвете схватки усилились, в палату прибежали врачи и медсёстры.

Время пришло.

Лили и Уэс держали Эбби за руки. Она тяжело и часто дышала, тужилась, кричала, плакала и умоляла, чтобы всё поскорее закончилось. От обезболивания она все-таки отказалась. Эбби хотела оставаться в полном сознании.

Ребёнок появился на свет вместе с первыми лучами солнца. Он громко кричал и извивался, пока врачи делали необходимые процедуры.

— Это мальчик, Эбби. У тебя сын, — сказала Лили.

Уэс яростно тер глаза и улыбался так ярко, что, казалось, мог осветить весь Нью-Йорк.

Эбби смотрела на малыша и Лили узнавала этот взгляд, полный безусловной любви — любви, которая сильнее всего на свете. В этот момент она поняла, что они наконец-то снова стали одинаковыми, объединенные общим прекрасным опытом. Они обе были матерями.

Врач положил новорождённого Эбби на грудь. Уэс наклонился и поцеловал сына, а потом поцеловал Эбби с такой нежностью, что у Лили едва не разорвалось сердце.

На мгновение Лили всей душой возненавидела сестру. Возненавидела, потому что Эбби посчастливилось рожать в этой тёплой, безопасной больничной палате, окружённой любовью. Возненавидела себя за то, что ненавидит сестру. Возненавидела мир, где этот ребёнок мог однажды стать жертвой какого-нибудь больного ублюдка.

Но Лили заставила себя прогнать темные мысли. Этого-то Рик годами и добивался от неё, вбивал день за днем. Но теперь у неё был выбор — позволить мраку поглотить её или бороться и держать негативные эмоции в узде.

Она поцеловала Эбби, малыша, коротко обняла Уэса, поздравила его, и вышла из палаты. Она сказала им, что хочет увидеть Еву и сообщить ей, что у неё появился здоровенький очаровательный внук. Но на самом деле Лили нужно было оказаться подальше от них. Ей нужно было увидеть Скай, чтобы напомнить себе, как далеко они продвинулись. Эбби, Уэс и малыш теперь стали настоящей семьёй. Ревность всё ещё оставалась, но Лили собиралась бороться с ней. У неё была Скай. Скай — её семья. Этого достаточно. Должно было быть достаточно.

ЭББИ

Он был настоящим. Два килограмма девятьсот граммов, с мощными лёгкими, позволявшими орать ультразвуком. Он больше не был инопланетным захватчиком. Теперь он стал чертовски реальным и оказался до боли красивым. Эбби едва могла это вынести. Она не хотела его любить. Она так старалась не полюбить его. Жизнь была бы намного проще, если бы она его не любила. Жизнь была бы проще, если бы она вообще никогда больше никого не любила.

Но он был здесь. И он был… просто идеальным. Крошечные розовые пальчики на ногах. Крошечные розовые пальчики на руках. Эти миниатюрные ноготки. Ярко-серые глаза, как у Уэса, и пучок светлых волос на макушке. Эбби рыдала не переставая, как сумасшедшая. Они не врали, когда говорили, что у неё крыша поедет от всплеска гормонов. Она была в полном раздрае.

Приходила мама, ахала и охала над внуком, но потом уехала вместе с Лили и Скай, пообещав вернуться утром. Эбби втайне вздохнула с облегчением, когда они ушли. Ей хотелось побыть наедине с малышом.

Хотя это было не совсем правдой. Она хотела побыть наедине с Уэсом и их ребёнком. Он не отходил от неё ни на шаг. Сейчас он сидел на кровати рядом с ней, его рука касалась её руки, и они вдвоём смотрели на своего сына. Эбби не могла поверить, что когда-то всерьёз думала отдать ребёнка. Мысль о том, что его не будет рядом хотя бы секунду, казалась невероятной. Мысль о том, что с ним может что-то случиться… это было самое страшное, что она могла себе вообразить.