— Эбби, с Уэсом всё в порядке?

— Да. Уэс жив, Лил. Он... в порядке...

Лили выдохнула с облегчением. Может, она снова увидит его. Может, он всё бросит и скажет, как сильно скучал.

Лили, ты та самая. Я всё это время ждал тебя.

Тут она поняла, что все смотрят на неё и заставила себя выкинуть из головы глупые подростковые мечты.

— Как только я поняла, что никогда не выберусь, что никто не придёт на помощь, что я никогда больше не увижу родителей, Уэса или Эбби, то решила разозлить Рика настолько, чтобы он меня убил. Хотела, чтобы он забил меня до смерти. Или задушил. Я знала, что он на это способен. Порой я думала и о самоубийстве, но он как будто читал мои мысли. Он ясно дал понять, что если меня не станет, ему понадобится замена. Он напоминал мне каждый день, каждую минуту, которую мы проводили вместе, что ему ведь чертовски повезло. У меня есть копия и он похитит её, если меня не станет.

Эбби громко ахнула, заставив всех в комнате вздрогнуть. Лили схватила сестру за руки.

— Нет... О Боже, Лили. Нет.

— Он уже получил меня, Эбс. Я не могла вынести даже мысли о том, что он заберёт тебя. Это было слишком страшно.

Эбби встала, хватаясь за живот.

— Простите. Я не могу. Лил, мне очень жаль.

Эбби пулей вылетела из комнаты и пробежала мимо Скай и мамы, которые проводили её изумленными взглядами.

— Мы можем остановиться, если хотите. — Предложила доктор Зарецки. Лили хотела бы убедиться, что с Эбби всё в порядке, но должна была закончить свой рассказ.

— Я переговорю с ней когда мы закончим. Пожалуйста, давайте продолжим.

Доктор Зарецки задала следующий вопрос.

— Когда вы поняли, что беременны?

— С момента похищения прошло два года, три месяца и двадцать четыре дня. Я заметила изменения в теле и была уверена, что когда Рик узнает, он убьёт ребёнка. Я всё надеялась, что то, что находилось внутри меня умрёт само, прежде чем он узнает правду. Я не могла представить, что он когда-нибудь согласится делить меня с кем-то, даже с невинным ребёнком. Я была настолько убеждена, что он убьёт моего малыша, что начала продумывать как бы самой от него избавиться. А через несколько дней она впервые толкнулась. Я мгновенно поняла, что это девочка. И полюбила её больше, чем кого-либо или что-либо когда-либо. Эта любовь сделала меня сильной. Заставила бороться за выживание. Я знала, что если он причинит вред этому ребёнку, я буду драться. Драться до последнего вздоха. Когда моя малышка появилась на свет, она придала жизни смысл.

— А когда Рик узнал, что вы беременны, как он отреагировал на новость? — мягко спросила доктор Зарецки.

— Я подготовилась, ожидала, что он взбесится. Никогда в жизни я не была так сильно испугана. Но когда я сказала ему, он вдруг улыбнулся той улыбкой, от которой все девчонки млели, а коллеги-учителя и мамы учеников начинали обсуждать как повезло его жене. Он поцеловал меня, а потом поцеловал мой живот.

— Разве ты не видишь, Куколка? — сказал он. — Я же говорил, что мы предназначены друг другу. Это доказательство.

— И он никогда не причинял вам вреда во время беременности? Не нападал, не пытался навредить плоду? — спросила доктор Зарецки.

— Нет. Ни разу. Насилие... изнасилования продолжились после рождения Скай, но наша жизнь во время моей беременности была почти что нормальной. Он обращался со мной как с принцессой, покупал книги о детях, новую одежду и игрушки. Предлагал имена, но я уже знала, как назову её. Это было то, чего мне больше всего не хватало в заточении. Когда она родилась, она стала моим Небом. Моей Вселенной.

— Лили, а Скай он причинял вред? Были ли случаи насилия? Физического или...?

— Нет. Никогда. Он никогда не прикасался к ней. Я не позволяла. Он не...

Ей нужно было, чтобы они поняли, что она защищала дочь, что выполняла все требования Рика, потому что должна была уберечь её.

— Когда Рику хотелось «побыть наедине», я укладывала Скай спать. В шкаф. Он был маленький и тесный, но двери закрывались. Именно я предложила повесить на шкаф замок. Этот замок был для меня. Для моего спокойствия. Она никогда не пыталась открыть шкаф, никогда не выходила, если я говорила, что папе и маме нужно заняться взрослыми делами. Знаю, звучит странно, что он не выставлял это напоказ, что не делал ничего при ней, но в каком-то смысле он уважал свои отношения со Скай. Не думаю, что так было бы всегда. Я почти на сто процентов уверена в обратном. Но по-своему Рик любил её и обращался с ней как любой другой заботливый отец со своей дочерью.

— Но он всё равно подвергал вас эмоциональному и физическому насилию, пока Скай была заперта в шкафу? — уточнила доктор Зарецки, ничто в выражении её лица не сигнализировало о том, насколько ужасен был этот вопрос.

— Она оставалась в безопасности. Вы должны поверить мне.

— Лили, мы знаем, что вы хорошая мать. Мы не сомневаемся в этом. Но нам нужно понять, осознавала ли Скай, что происходит. Задавала ли вопросы? Слышала ли она, как вы плачете или зовёте на помощь?

— Конечно же нет! Нет! Со временем учишься... учишься не плакать и не кричать. Но он бы переключился на неё. Не сразу, но через несколько лет, когда её тело начало бы меняться, когда выросла бы грудь и бёдра округлились, когда она стала бы выглядеть как более молодая и свежая версия меня. Я видела, что он теряет интерес. Моё тело менялось. Лицо тоже. Я больше не была ребёнком. И я безумно этого боялась. Неважно, что он вытворял со мной... Я смирилась с тем, что моё тело мне не принадлежит. Но Скай... сама мысль, что он причинит ей вред таким образом, уничтожала меня. Но вот вчера он облажался. Наконец облажался.

— Почему, после всех этих лет, он забыл запереть дверь? — спросила доктор Зарецки.

— Не знаю. Он всегда думал, что умнее всех на свете. Что способен обмануть любого. Он так гордился, что ведет двойную жизнь. Что у него есть и я и Мисси и всеобщее уважение. Думаю, он был уверен, что я никогда не ослушаюсь. Он столько времени потратил на то, чтобы меня выдрессировать, так что не сомневался в моей преданности. Но он ошибся.

Лили выдохнула, надеясь, что всё закончилось, что она рассказала достаточно. Но интервью продолжалось ещё несколько часов. Они хотели получить больше подробностей касательно того, что именно Рик делал с ней, огромное количество подробностей. Сыпались бесконечные ужасные вопросы об их совместной жизни, о коттедже, о жизни Рика с женой. Как она считает, жена могла быть в курсе? Боже, нет, она надеялась, что нет.