Томми. Так она его раньше называла. Последний раз они оставались в комнате наедине семь лет назад. С тех пор у него появились новые морщины вокруг глаз, виски поседели, но в остальном он почти не изменился. Как это возможно, если она выглядит намного старше своих лет?

До всей этой истории с Лили, Томми был для нее совершенно посторонним человеком. Она даже не знала его имени. Более того, она была почти уверена, что на предыдущих выборах голосовала за его соперника. Но после исчезновения Лили они сблизились. Он без устали координировал поиски, уверял, что делается всё возможное, успокаивал её и слушал её сбивчивые откровения в те минуты, когда Дейв уже не мог их выносить. Через три недели безуспешных поисков, именно он нашёл в себе мужество, чтобы озвучить ей жестокую правду.

— Прости, Ева, — произнёс он, придя в её ужасающе тихий дом. — Мы сворачиваем поиски. Тебе придётся смириться с тем, что Лили не вернется.

Этот грубый мужчина со страстью к жевательному табаку, охотник на оленей, заплакал, когда произнес эти слова. Тогда она поцеловала его — ей нужен был кто-то, кто обнимет её и скажет, что всё будет хорошо, даже если она знала, что это ложь.

Это было полным безумием с её стороны — влюбиться в него, но исчезновение Лили сделало её безрассудной как никогда. Она добивалась его с маниакальной решимостью.

Их роман длился три месяца. Они занимались сексом в захудалых мотелях, в её внедорожнике, в патрульной машине Томми — везде, где удавалось уединиться. А закончилось всё после внезапного сердечного приступа Дейва.

— Так больше не может продолжаться, — сказал Томми после похорон. Ева знала, что у него есть жена, но ей было всё равно. Она его любила. Тем не менее, решение Томми было окончательным.

— Мы не можем так поступать, Эви. Мы хорошие люди.

Ева не была хорошим человеком. Или, может, когда-то и была. Но теперь её волновало только то, что он давал ей возможность вновь почувствовать себя живой. Она умоляла его не бросать её. Но он поцеловал её в последний раз и исчез из её жизни.

Ева убеждала себя, что это не имеет значение, что он отверг её. Она свободна. Она сосредоточилась на работе и на том, чтобы удерживать Эбби от совершения различных глупостей. Последнее зачастую занимало всё свободное время. У неё бывали случайные связи, когда становилось одиноко, но она никого больше не подпускала близко, не впускала в душу. Она не думала о Томми до этой самой секунды, но теперь её охватило непреодолимое желание вновь поцеловать его.

Как некстати , — подумала она. — Как ужасно.

Ева отвернулась к окну, ненавидя себя за эгоизм, за то, что вообще о нём думает.

Она почувствовала его руку на своём колене — лёгкое, успокаивающее похлопывание, словно говорящее: я здесь, с тобой. Как же Еве не хватало его доброты. Когда они все собрались в машине, Томми поглядел на Лили в зеркало заднего вида

— Лили, можешь сказать куда мы поедем? — спросил он.

Лили смотрела на соседей, которые с неприкрытым любопытством таращились на их дом, интересуясь друг у друга, что тут происходит. Щёки Евы вспыхнули от стыда — она понимала, что соседи уже сплетничают о новой трагедии в семье Райзеров.

— В школу. Мы поедем в школу.

Эбби ахнула.

Даже не успев задуматься, что она делает, Ева схватила руку Томми и сжала её, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Она лихорадочно перебирала в голове список возможных подозреваемых, но никто определенный не приходил на ум. Это был чужак. Должен был быть чужак. Все эти годы она утешала себя мыслью, что её дочь забрал какой-то безымянный монстр.

Неужели это мог быть кто-то знакомый? Кто-то, кому они доверяли?

Она прислонилась лбом к холодному стеклу, борясь с желанием засыпать Лили вопросами. Они ехали по городу в молчании и через десять минут оказались у входа в школу. Томми заглушил двигатель и ждал, пока Лили снова заговорит, назовет имя. Ева видела, что он на взводе. Он привык командовать, привык обладать всей необходимой информацией, чтобы заранее правильно оценивать обстановку. Лили нарушила привычную схему и ему это явно не нравилось. Ева его не винила. Ей и самой нужны были ответы.

— Назови имя, Лили, — сказал Томми. — Тот, кто держал тебя в плену, он ненормальный. Мы должны быть готовы, и…

— Ненормальный он только когда оказывается за закрытыми дверями, — ответила Лили.

— Нам нужно знать...

Лили оставалась непреклонной.

— Я сказала, что отведу вас к нему. И я это сделаю.

Она вышла из машины. Томми тихо выругался. Но остановить Лили было невозможно. Ева видела то же самое выражение на лице дочери, когда та стояла на кухне, сжимая в руке нож. Никто и ничто не могло её остановить. Им оставалось только следовать за ней.

ЛИЛИ