Лили видела, как в голове доктора Зарецки крутятся невидимые шестерёнки — она пыталась оценить, сколько информации может выдать.

— Таких больных людей как Рик много. Но также много очень храбрых детей и молодых женщин вроде вас.

Ответ был нейтральным, с должным уровнем сочувствия.

Какая ужасная работа, — подумала Лили. — День за днем слушать как люди делятся воспоминаниями о самых мерзких событиях в жизни.

— Моя работа заключается в том, чтобы внимательно выслушать вас и убедиться, что прокурор и адвокат получат записи сегодняшнего интервью. Если в какой-то момент вы захотите остановить беседу или сделать перерыв, то просто скажите об этом. Хорошо?

— Хорошо.

— Если начать с самого начала, то каким было ваше первое воспоминание о Рике Хэнсоне?

Лили подумала о старших классах.

— Рик был моим учителем английского в старших классах. Он из тех учителей, благодаря которым даже самый скучный предмет покажется интересным. Например, он весело рассказывал про Чосера. И всегда делал мне комплименты: «Вау, Лили, синий действительно твой цвет, правда?». Или: «С такой улыбкой здесь и солнце не нужно». Он восхищался моими сочинениями, часто повторял, что я одна из самых умных учениц.

— И вам нравилось, когда он это говорил?

Щёки Лили вспыхнули при воспоминании о том как сильно ей импонировало его внимание.

— До того, как я начала встречаться с Уэсом... — Она замолчала, осознав, что здесь, кроме Эбби, никто ничего не знает об Уэсе. — До того, как я начала встречаться со своим парнем Уэсом, я представляла, каково это — встречаться с мистером Хэнсоном, держать его за руку, слышать, как он произносит, что я красивая. Это было до появления парня. Просто глупая влюблённость, способ отвлечься от уроков.

Теперь от этих фантазий тошнило, но и тогда она не всерьёз задумывалась про свидания с ним.

— Все девчонки были в него влюблены. Перед его уроками мы наносили тонну макияжа и дрались за места на первых партах. Он красивый, если вам нравится такой типаж.

Доктор Зарецки вмешалась:

— Лили, что вы имеете в виду, говоря "такой типаж?"

Лили подыскивала подходящие слова, но тут заговорила Эбби.

— Мистер Хэнсон словно кинозвезда. Притягивал к себе как магнит, — сказала Эбби. — Он очень харизматичный. Люди говорили, что он похож на молодого Джорджа Клуни. Он был крутым. Вёл себя как один из нас, всегда хорошо одевался: единственный учитель в дизайнерских джинсах и футболках с рок-концертов. Рассказывал, как напивался и тусовался с женой и друзьями по выходным. Как будто он был одним из нас, подростком.

Внимание доктора Зарецки оставалось приковано к Лили.

— Значит, Рик Хэнсон никогда не намекал, что выбрал вас? — Спросила она.

Эбби наклонилась вперёд, не меньше других желая услышать ответ.

— Нет. Я не знаю, почему он выбрал меня. Хотела бы знать.

— Я облегчила ему работу, вот он тебя и похитил, — сказала Эбби.

Лили удивлённо приподняла брови.

— Эбби, о чём ты?

— В тот день я бросила тебя в школе. Я не должна была уезжать одна.

Лили всё ещё была в замешательстве.

Эбби продолжила.

— Если бы я не злилась из-за того дурацкого свитера...

— Что?

— Это моя вина, Лил.

— Эбби, прекрати. Не говори ерунду.

— Но если бы я не...

— Он принял решение задолго до этого. За много месяцев или даже лет до того дня. Он говорил, что всегда хотел подростка. Кого-то податливого как глина.

— Почему, Лили? Почему именно старшеклассницу? — мягко спросила доктор Зарецки, подаваясь вперёд и сочувственно глядя на неё.

— Мир не успел меня испортить. Я была чистой. Нетронутой. Так он сказал позже. Его жена носила спортивные штаны. Не брила ноги. Злилась, если он засиживался допоздна или выпивал лишнюю банку пиво на барбекю в Ротари-клубе. Перечила. Не хотела секса во время месячных. Не следила за весом и не слушала его советов по поводу причесок и одежды. А я принадлежала ему целиком и полностью. Девочка, которая никогда не скажет «нет». Я была его идеальной послушной куколкой.

Эти ужасные слова словно повисли в воздухе над их головами. Доктор Зарецки снова уткнулась в блокнот. Лили задумалась, правда ли она там что-то пишет или просто использует его, как возможность снизить градус неловкости.

— Вы знаете сколько времени прошло от момента, когда он принял решение вас забрать до воплощения плана в жизнь? — спросила доктор Зарецки через пару минут.

— Он сказал, что купил участок, когда я была в первом классе старшей школы, сразу после того, как решил, что мы судьбой предназначены друг другу. Он месяцами готовился к тому дню, когда сможет меня забрать. Каждые выходные ходил по магазинам, покупал мебель на барахолках, красил стены, клеил обои. Когда с ремонтом было покончено, он прошелся по секонд-хендам, купил женскую одежду, которая ему нравилась: винтажные платья, вечерние наряды, платья для будней, сексуальное бельё — целый гардероб специально для меня.

Лили замолчала, заозиралась в поисках воды. Она заметила кувшин неподалёку и налила себе большой стакан. Выпила залпом, благодарная за краткую паузу.

— Он сделал звукоизоляцию в подвале, чтобы никто не услышал мои крики о помощи. Установил замки. Когда я там оказалась, в комнате было только самое необходимое. Кровать. Одеяла и подушки. Плитка. Всё остальное, что я хотела или в чем нуждалась, он использовал как инструмент для торга. Книги, музыка, еда — награды во время того, что он называл «тренировочными сессиями». Хорошее поведение — награда. Плохое — различные наказания.