Было тихо. Никто не заметил убийства — и это значило, что половину работы Хугбранд уже сделал.

Спустившись в башню, дёт начал заставлять проход ящиками. Специально поставив их так, чтобы ящики рухнули вниз, если начать их трогать, Хугбранд довольно кивнул.

— Где ты там? — спросил дозорный со стены, видимо, решив узнать, куда делся товарищ.

— А я и говорю ей: покажи сиськи, дорогая, и будет тебе табачок, — в полголоса заговорил Хугбранд на лефкийском.

Дозорный тут же заглянул в башню, а уже через пять секунд лежал на земле с перерезанным горлом.

Взяв в руку копье, Хугбранд положил его на плечо и неторопливо пошел по стене. Последний дозорный ни о чем не заподозрил, пока кинжал не оказался в его шее.

«Теперь башня», — подумал Хугбранд.

Ему не верилось, что он смог незаметно убить всех этих лефкийцев. Выманивать дозорных с верхней площадки башни не было времени, поэтому Хугбранд сделал все быстро.

Сидящему на полу врагу в горло вонзилось копье, а тому, который стоял и смотрел куда-то вперед — топор в голову. Вот только сидевший на полу враг не умер так просто. Он успел издать хриплый крик, а потом на пол рухнуло тело его товарища.

— Что там случилось? — спросил кто-то со стены.

Эта башня была сквозной. Хугбранд сделал все, что был должен, и уже видел наемников, несущих лестницы. Но нужно было тянуть время.

— Все в порядке, — ответил он.

— Ты кто? — спросил в ответ дозорный.

Отбросив копье в сторону, Хугбранд снял со спины щит, и пока враг еще думал трубить тревогу или нет, дёт выбежал из башни и ударом щита сбросил лефкийца со стены.

Следующего дозорного он зарубил, а последнего, который уснул и едва успел встать, тоже скинул вниз. Бойцы на следующей башне заметили это. Один схватил рог и затрубил в него, а другой громко заголосил:

— Тревога! Враги! Тревога!

Но было поздно. Лестницы стояли у стен, и по ним поднимались лучшие бойцы «Стальных братьев». В лагере капитаны будили старших сержантов, а те будили сержантов, чтобы последние подняли всех бойцов. Атаку на стену держали в секрете, большие силы подготовить не вышло, но Лига получила свое преимущество. Даже рядовые бойцы уже одевались и сбивались в кучи, подгоняемые матом сержантов.

На башне остались дозорные — Хугбранд проигнорировал их и побежал дальше. Даже если бы кто-то захотел выстрелить ему в спину, в темноте не смог бы попасть, еще и боясь задеть своих.

Кровавый азарт захлестывал Хугбранда. Скрытый бой — хладнокровный и спокойный — сменился горячей схваткой. Топор вошел в голову врага, не успевшего надеть шлем — и два других дозорных побежали к башне. Догнав их, Хугбранд начал рубить лефкийцев в спины, как рубят дрова. Раз за разом топор поднимался и опускался, а стены содрогались от криков врагов.

Страх от неожиданной атаки соединился со страхом ночи. Жуткие крики, стремительные враги — лефкийцев охватывал страх, а Хугбранд бежал за ними следом, как догоняет зайцев охотничий пёс. Дёту хотелось убивать — не из-за желания смерти, а из-за азарта, желания узнать, скольких еще он успеет зарубить и скинуть со стены, пока коса не найдет на камень.

Наемники поднялись по лестницам. Несколько человек побежали к правой башне, а все остальные — к левой, чтобы спуститься внутрь крепости поближе к воротам. А к стене уже спешили новые «Стальные братья».

Толчком ноги в тело Хугбранд освободил окровавленный топор. В пылу схватки он стал забываться и бить не так осторожно, как учил отец. Но настала пора остановиться, ведь посреди стены стоял человек, который и не думал убегать или бояться.

По одним только доспехам было понятно, что перед Хугбрандом кто-то из знати. Хорошая чешуйчатая броня, цельная защита рук и ног, а в одной руке — круглый щит, полностью оббитый железом. В другой руке мужчина держал изогнутый клинок, похожий на саблю — парамерион. Хугбранд сделал несколько шагов вперед, и тогда стало понятно, что клинок врага толще, чем должен быть.

«Тяжелый парамерион», — понял дёт.

Таким оружием сражались немногие. Оно было тяжелым — настолько, что некоторые воины брали рукоять в две руки. Но враг перед Хугбрандом спокойно держал парамерион одной рукой, явно собираясь драться так.

— Стоять, — сказал лефкиец.

Перед глазами Хугбранда стоял серьезный противник. Не боец гарнизона крепости, не наемник Лефкии. У врага были хороший доспех, хороший щит и отличное оружие, но кое-что противник надеть забыл.

Незащищенная голова была единственным слабым местом — и Хугбранд бросился вперед, зная, что будет делать.

Удар щитом снизу враг принял на свой щит. Раздался звонкий «бон-н», когда металл столкнулся с металлом, но топор Хугбранда уже двигался по дуге сверху в голову лефкийца. Большой железный щит, казавшийся таким тяжелым, неожиданно быстро подался вверх, чтобы ободом натолкнуться на лезвие топора, сбивая удар.

С легкостью крутанув парамерионом над головой, лефкиец хлестко ударил клинком, будто он не весил под четыре фунта. Хугбранд ждал этого. Его щит под углом встретил парамерион, чтобы направить атаку в сторону, заставить раскрыться врага, но клинок невесомо, как деревянный, отскочил от щита. Парамерион оказался над головой лефкийца, чтобы упасть вертикально вниз.