Когда клинок столкнулся с щитом, Хугбранд почувствовал, как дрожь от силы удара проносится по телу, заставляя руку онеметь. Парамерион прорезал железную обивку, прошел через три доски и снова прорезал обивку, только уже с другого края — и целая треть щита просто отвалилась. То, насколько легко это сделал враг, повергало в ужас, но Хугбранду было не до страха.

Отскочив назад, дёт замер. А враг, подняв парамерион, сказал:

— Хватит игр. Закончим.

Длинный, изогнутый клинок вспыхнул огнем. Языки пламени плясали на металле, и глаза Хугбранда удивленно округлились.

Стихийный камень. Хороший меч стоит больших денег, а стихийный камень обойдется в десятки раз дороже. Перед Хугбрандом был не просто серьезный боец — дёт наткнулся на кого-то важного.

Со свистом арбалетный болт едва не угодил врагу в лицо. Пылающим клинком лефкиец разрубил снаряд, сумев отреагировать даже на атаку откуда-то со стороны осадного лагеря, выпущенную на свет огня на мече.

Враг повернулся к дёту, вот только он исчез со стены.

За мгновение до выстрела из арбалета Хугбранд отбросил поломанный щит и снял с пояса железный крюк. Стоило врагу на секунду отвернуться, как дёт зацепился крюком за край стены и прыгнул вниз, вцепившись обеими ладонями в веревку. Топор полетел вниз.

Грубая веревка сдирала кожу с ладоней, но Хугбранд не чувствовал боли. Через три секунды он стоял под стеной. Там, сверху, меч врага уже погас. Быстро подхватив топор, Хугбранд побежал к осадному лагерю.

— Неужели дёт? — сказал воин со стены, опуская меч. Круглый щит и топор, характерные приемы — сложно было не узнать фирменный стиль дётов.

«Стальные братья» уже заняли стену. По лестницам взобрались обычные бойцы, вываливаясь с лестниц десятками. Передовой отряд наемников пробрался вглубь обороны, а в крепости царила паника. Просыпался весь осадный лагерь, и уже другие отряды армии Лиги приближались к стене.

— Стратиг, враги прорвались к воротам! — прокричал мужчина в кольчуге, взбежав по винтовой лестнице башни на стену.

— Уходим. Мы не успели, — ответил стратиг, убирая парамерион на пояс. — Труби отступление.

Когда уставший Хугбранд дошел до лагеря, он услышал, как открываются ворота. Раздался радостный крик бойцов Лиги, а за ним — топот копыт сотни лошадей.

Всем было не до Хугбранда. У шатра командующего стоял тот самый слегка седой охранник, который коротко кивнул и сказал:

— Проходи.

Дитрих улыбался. Он встал, широко развел руки в стороны и голосом, полным дружелюбия, произнес:

— Брандо! Я знал, знал, что у тебя получится!

— Спасибо, — устало ответил Хугбранд и сел на табурет напротив стола командующего.

— Ворота уже открыты. Мы были слабы на стенах, но уж кавалерия разберется, — сказал Дитрих, садясь на кресло. — Выглядишь целым. Не ранили?

— Нет, — коротко ответил Хугбранд.

Он и сам удивлялся. На стенах Хугбранд совершил невозможное, убил много вражеских бойцов и даже сразился с одним по-настоящему сильным. И при этом не пострадал, если не считать разрубленный щит.

— Мне повезло, — добавил он.

— Меня зовут Дитрих Удачливый. Может, я поделился с тобой моей удачей, а, Брандо? Отлично постарался — про рудники можешь забыть. И да, конечно же награда.

Командующий пальцем пододвинул по столу всего одну монету желтого цвета, но ее одной было достаточно.

— Пока возвращайся в свою десятку, у меня дел хватает, — сменил тон на нетерпеливый Дитрих.

Забрав монету, Хугбранд без лишних вопросов вышел из шатра. Больше всего ему хотелось отдохнуть.

— А теперь пора подумать, что я смогу получить от маркграфа, — довольно сказал Дитрих, когда арбалетный болт пробил ткань шатра и попал в спину, заставив тело командира наемников упасть на стол.

В выложенным каменными плитами дворе младшие дружинники отрабатывали удары копьем. Дёты не только кололи, они резали и рубили широкими наконечниками.

Из старшей дружины было четверо: все они лишь молча наблюдали за тренировкой. Отец тихо разговаривал с Ульфаром, Марссон точил меч, а Данстан сидел на ящике с копьем на коленях. Он и отвечал за тренировку.

— Что о копье думаешь, Рысятко? — спросил неожиданно отец.

— Хорошее оружие, — сказал мальчик, не понимая, почему Хугвальд задает такие вопросы.

— Хорошее — это понятно. Но не лучшее?

Ульфар решил послушать разговор, и под взглядом не только отца, но и второго в дружине человека Рысятко почувствовал себя неуютно, будто его собирались бить.

— Щит важнее для дёта, — сказал, наконец, он. — Топор — главное оружие дёта. Еще есть меч…

— Это да, это да, — кивнул отец. — Рысятко, кто в дружине убил больше врагов?