Чернова лишь кивала. Но запоминала. К тому же, когда она услышала имя своего противного княжича, на душе словно соловьи запели и улыбка сама расцвела на губах. Что это вообще с ней?

— Это, конечно, всё хорошо, но как мне домой вернуться? — ласково спросила Злата. С душевнобольными ж надо по доброму разговаривать, как с детьми.

Старик тяжко вздохнул и качнул головой.

— Нет, значит, магии в твоём мире, — произнёс он удручённо и тут же собрался. — А ты сама подумай, княжна, как ты посреди реки зимой подо льдом оказалась, да ещё в таком дремучем лесу? Как ты вообще туда попала?

— Да я же говорила! — рассержено фыркнула Злата, но от собственных слов уже чувствовала неуверенность. — Мы с Риткой на катке были, катались, а потом я провалилась. Не знаю, там может подземные воды, какие. Мне бы обратно, в Новосибирск!

Старик качнул головой.

— Впервые слышу такое название. Деревня аль город? — спросил он.

— Город конечно, а область так и называется — Новосибирская. Я же с Сибири! Про Москву хоть слышали?

— Незнакомо мне всё это, нет в нашем мире ничего похожего, — покачал головой старик. — Княжна, ты пойми, времени у меня мало, мне многое нужно объяснить до твоего отъезда.

— Какого отъезда? — напряглась Злата.

— Ссылает тебя княжич, — опечалено сказал мужчина. — В нелюдное место, с глаз долой. Боюсь, погибнуть там можешь. Поэтому выслушай наставления.

— Нет, подождите, — Чернова вскочила на ноги. — Мы свободные люди, у меня есть права по конституции! Это же похищение и удержание! Просто отпустите меня.

— Не я это решаю, — он покачал головой и вновь стал серьёзным. — Слушай и помни! Ты истинная княжича Драгорада Торхова, иномирная, боги вас уже венчали. Сердце твоё уже должно наполняться тоскою о нём. Ты пока ещё чужая для нашего миру, своею станешь, когда брачную ночь проведёшь с мужем. Ежели Драгорад не будет исполнять свои обязанности, то можешь любого мужчину выбрать, в храм с ним прийти, богам сказать, что нового выбираешь, что он сердцу люб и супругою по нашим и божьим законом его стать. Но это в случае, если княжич откажется от тебя. Пока ты чужая, боги защитить тебя не могут, в опасности ты. Ежели княжич не одумается, за любого приглянувшегося замуж выходи, но сперва благословение у богов в храме получи! Боги тебя выбрали, ты важна нашему миру.

— Подождите, я же ведь…

— Сейчас между княжичами борьба за наследство идёт, князь выбирает приемника себе, кто-нибудь из братьев с горяча может от тебя попытаться избавиться, чтобы ослабить Драгорада. Может поэтому и ссылает княжич тебя именно туда...

Чернова хотела возразить, но в комнату впорхнули две девушки. А за ними вошёл высокий незнакомый мужчина.

— Не позволено вам тут быть, — сердито воскликнул брюнет, глянув на священника. — Княжич гневаться будет, что вы ей сказали?

— Тороп, я служу богам, а не князьям, в первую очередь я несу их волю, — старик поднялся. — Я и половины не успел рассказать княжне то, что должен был.

— Не княжна она, сударыня, княжич и то к ней милостыню проявил, — скривился Тороп и недобро посмотрел на Чернову. — А ты, сударыня, собирайся, домой едешь, княжич распорядился твоею судьбой.

То, что не по душе она пришлась этому Торопу, Злата поняла сразу, ещё там, в той своей комнате, которая больше и не её. Не церемонился он с ней, не скрывал грубости и неуважения. Девушки её облачили в тёплые одежды, а этот Тороп лично в сани усадил.

Весь путь продрогла от холода Чернова и чуть не заболела, но она впервые ехала на санях и ей даже понравилось. Ровно до той поры, пока она мёрзнуть не начала. С ней в сопровождении было четыре человека и все на конях, а один ехал верхом на лошади, что была впряжена в сани. И ни одной девушки, и не с кем поговорить.

Дорога утомила её. Сперва степь, снежные поля, потом хвойный лес, морозным хрустом скользили сани по снежному пути. Холод больно кусал щёки, нос и руки, но Чернова стоически пыталась это всё вытерпеть.

Приехала на новое место Злата уже затемно, не смогла разглядеть двухэтажное здание, к которому они подъехали, только на первом этаже кое-где теплился слабый свет.

— Ты проблем мне, сударыня, не создавай, — Тороп уже оказался рядом, грубо хватая её за руку и резко ставя на ноги, а затем подтолкнул к двери. — Я возиться с тобой не намерен. Мы тебя не примем, никто не примет.

— И я вас не приму! — в сердцах воскликнула Злата, двинувшись ко входу.

Она не понимала о каком принятии идёт речь, но решила, что таким образом они выразили неприязнь друг к другу. А он ей ой как не понравился!

Сдались ещё ей эти похитители, домой бы вернуться, а завезли в какую-то глушь посреди леса, куда ей бежать? Как долго Чернову будут здесь держать? А вдруг они её продать хотят? Или заставить работать или вон, замуж выдать.

При мыслях о муже в голове княжич всплывал.

Драгорад.

Она так и не осмелилась произнести его имя вслух, сердце начинало стучать как сумасшедшее, стоило губам разомкнуться.

Не могла же она влюбиться в него! Или это и есть стокгольмский синдром? Ей уже и самой скоро понадобится психиатр!