— Ты, княжич, успокойся, — строго глянул на него старик, попивая травяной чай. — Боги тебе такой дар сделали, а ты и не рад. Любой на твоём месте уже бы детей с ней делал.

Торхов так и замер, будто пронзили его насквозь. Его Злату кто-то бы другой… свои руки к ней… детей с ней?! Гнев и ярость в миг обуяли его, ослепляя разум.

— Ты глазами мне тут так не сверкай, — усмехнулся старик, вновь пригубив напиток. — Я уже достаточно пожил и повидал, самодуров с первого взгляда отличить смогу.

— Так как она может быть истиной? — влез в разговор Святозар. — Он же её из речки достал, там никак не могла оказаться обычная девушка.

— А она и не обычная, — как-то ехидно улыбнулся верховный и с важностью добавил. — Иномирная.

— Какая?— хрипло спросил Драгорад.

— С другогу миру нам её боги отправили, — многозначительно ответил старик. — Вот и одежды у неё не такие и говорит, возможно, непонятно. Застудил ты свою истинную, Матрёна её выходит, конечно, но негоже так обращаться с невинной душой.

Да, Злата сознание потеряла там у чана, поэтому Торхов и отдал её знахаркам выхаживать, находясь в полном смятении. Ей действительно требовалась помощь и забота, это грызло. А он ей воды давать не хотел!

— Подождите, — посуровел Святослав. — Я знаю как истинных боги указывают, мачеха моя истинная отцу моему, — сухо сказал он. — Так они все наши, истинные, не из каких миров их не присылают.

Драгорад согласился с другом. Он тоже не слышал ни про каких девиц из других миров. Но если сопоставлять новую информацию и то, где он её достал, всё это начинало походить на правду. На ту правду, в которую трудно было верить, но которая была возможной.

— Молоды вы, чтобы понимать, — фыркнул верховный. — Иномирных редко присылают, они ж её с другого мира выкрадывают, без спросу забирают. Но только чистые и невинные души. А всё зачем? А потому что только иномирные приносят другую кровь, а сыновья их княжества разъединённые объединяют, может и какой-нибудь сын твой один будет править, всеобщим князем станет. Иномирные не простые истинные, сынок, эти с особой целью посланные. С таких пылинки сдувать и на руках носить, а не в чане со святой водой топить.

Драгодрад вздрагивает под обвиняющим взглядом. Он чувствует вину, да. Если она не нечистая, то сурово он с девушкой обошёлся, которая ничего плохого не сделала. Но принять её как истинную… не мог. Как наложницу бы принял, но не как истинную. Нет, боги точно посмеялись над ним, словно мало ему было боли с матерью и последней женой отца, решили и таким образом над ним поглумиться.

— У меня невеста есть, — хрипло возразил Торхов.

— А нет у тебя невесты, — резко возразил старик. — Жена у тебя теперь есть, раз боги её с иного мира для тебя забрали, то в этот мир женой твоей привели. Брак у вас божий, редкий. И брать наложницу при божией жене — грех!

Торхов совсем растерялся. Не вязалось ничего из этого в голове. Злата… истинная… жена.

Но только при мысли, что она только его, перед богами и перед миром, в душе теплело.

— Да с чего вы вообще решили, что она его истинная? — Святозар никак не унимался.

— Потому что дар у меня такой. Видеть сокрытое и истинное. Но вижу я в основном кровные связи, супружеские обеты. Ты думаешь почему моё слово важно, когда определяется ребёнок от отца или нет? Потому что вижу я это, дар мой говорит. И дар мой говорит, что она его истинная, иномирная. Невинная ещё.

Драгодрад нервно сглатывает, стискивает кулаки, в груди что-то отзывается на эти слова.

Только его, только для него.

Никто и никогда к не не прикасался. Лишь ему в дар.

— Как снять это наваждение? — Торхов пристально смотрит на старика, пытаясь прогнать из головы манящий образ девушки.

— Наваждение? — лишь усмешка в ответ. — Пока не проведёшь с женой брачной ночи, выворачивать тебя будет наизнанку, княжич, потому что богам нужен сильный сын их, что наведёт порядки на их земле, раз среди вашего племени его не сыскалось. А как только брачную ночь проведёшь, то наваждение схлынет, любовь расцветёт, от самого сердца. И никакая другая женщина не нужна тебе будет. Боги такой подарок тебе сделали, ты же с такой истинной официальным наследником станешь, а сколько смогут твои сыновья….

— Прекрати, — Драгорад дёрнулся, в его глазах была Злата, с большим животом, а вокруг неё светловолосые ребятишки.

Но это всего-лишь мираж, наваждение. Не хочет он её, не выбирал сам. У него Улада — та, кого он сердцем выбрал, с кем ночи делил. Она должна быть его женой, его единственной!

— Но ты должен понимать, княжич, — нахмурился старик, став серьёзным и суровым, — жена твоя пока слаба, очень слаба. Пока не сделаешь её своею, пока не скрепишь брачный союз, жизнь её хрупка. Боги не могут ей покровительствовать, пока ложа с ней не разделишь, ведь это ты её должен ввести в наш мир, сделать нашей. А пока она иномирная, то и болезни для неё смертельны, любая рана может унести её. Слаба и беззащитна.