И внутри снова ядом разлилась вина. Он уже чуть её не погубил. Мучил, не заботился. Правильно она тогда всё сказала. Жестоко он с нею обошёлся. Но а что он мог думать в тот момент? Не знал ни о каких иномирных.

— И что, если не уберегу, боги проклянут меня? — усмехнулся Драгорад, злясь на самого себя.

— На всё милость богов, — лишь загадочно развёл руками в стороны старик. — Но помни, княжич, иномирную боги привели сюда, если ты с ней супружества не скрепишь, они дозволят ей другого мужа выбрать, с другим связь скрепить. Если возжелает другого, если с другим ложе разделит — не твоя боле, боги вас тут же разведут и твой дар другому достанется, а тебе ничего.

— Так мне и так, ничего не досталось, — скривил губы Драгорад. — Я от такого дара бы отказался или с кем-нибудь поменялся.

Верховный только покачал головой.

— Не хочешь меня слушать, не слушай, но жене твоей я всё расскажу, правил этого мира она не знает, ты о ней заботиться не намерен, так пусть себе мужа нормального найдёт, который не будет разбрасываться ею, как проклятием каким.

— А ты, старик, к моей жене даже носа не суй, — предостерегающе зашипел Торхов. — Мой дар, как хочу, так им и располагаю. Ты лучше скажи, что за дары получили мои братья? Знаешь? И если у Воибора дар хорош, я бы с ним обменялся.

Потому что Яромир уже женат, да и слухи вокруг него нехорошие ходят. Уж лучше Воибор. Хотя и при мысли, что Злата в руках у младшего брата окажется, на душе тошно становилось.

Старик только разочаровано покачал головой.

— Не знаю я ничего о ваших дарах, княжич, вы же ещё не собрались в храме для церемонии благодарности. Но дар ты обменять не сможешь, только отказаться от него и тогда вовсе без дара окажешься. Что с тобою тогда будет, княжич? Подумай ещё раз.

Торхов лишь раздражённо качнул головой и дождался, когда старик уйдёт. Не мог он принять этот дар, не простит себе. Но и как отказаться? Как другому отдать? Сможет ли?

— Что делать будешь? — спросил его Святозар, не давая погрузится в собственные мысли.

— А чёрт с ним, со всем, — Торхов взъерошил свои волосы. — Поеду в главный храм, а там узнаю у других верховных, что сделать можно. Я же знаю, что дарами можно обменяться до церемонии благодарности.

Слышал о таком, сам никогда не видел, но молва ходила. Так если есть законный способ, то почему бы им не воспользоваться?

— С собой её повезёшь? — прямо спросил Святозар.

— Нет, обузой будет, — Торхов вновь прошёлся по комнате, — отошлю, чтоб на глаза не попадалась.

Да, так правильнее, чтобы сердце своё не мучить. Лучше вообще её не знать! Ни эти волосы, ни губы, ни ножки… Он был зол от того, что постоянно представлял Злату, никак не мог забыть о ней.

— А если помрёт? Вдруг недоглядят?

— А ежели помрёт, то пусть помирает! — в сердцах воскликнул Торхов. — За это боги не накажут. Они сами её слабую подсунули. А так, помрёт и проблем меньше будет.

— И без дара останешься? — нахмурился Святозар.

— А лучше вообще без дара, чем с таким даром!

Злата со скукой посмотрела в окно, вот уже два дня, как она уверенно могла держаться на своих двоих, хотя за пределы комнаты её почти не выпускали. Простуда прошла, девушка чувствовала себя хорошо, но очень скучала. Думала о телефоне, соцсетях, сериалах, родителях и Ритке. Андрей вспомнился ею два раза и то мимоходом. Нечем было заняться.

Тот придурок, что её чуть дважды не убил, ускакал, когда она была без сознания. Княжичем все его называли. Может, фамилия такая у него?

Про него ей рассказали скупо. Второй сын князя, недоволен даром, уехал по делам. Даже имени его не назвали, смотрели на неё, как на глупую.

Выряжали Чернову эти дни в странные платья или сарафаны, что это вообще такое? Чем-то напоминали русско-народные. Красивые, но Злата больше привыкла к джинсам, а тут на себе столько ткани носить. Волосы её заплетали в косу, так как она сама не умела и на неё смотрели, как на немощную, вызывая раздражение. И обязательно убирали волосы под головной убор, девушки назвали его пойовником, но это диковинное слово ничего ей не давало.

Даже книг не дали, Чернова и их бы от скуки почитала!

Но княжич-то то и дело всплывал у неё в мыслях и со странным подозрением девушка поняла, что ждёт его. Ждёт, когда он вернётся, упадёт ей в ноги и о прощении молить будет. Почему-то девушка была уверена, что он перед ней смертельно виноват и теперь должен прощение выпрашивать. От этой абсурдной мысли теплело в груди.

Хотя в последнюю их встречу он утопить её пытался и это вызывало тревогу. А вдруг другим способом решит от неё избавиться?