Шрифт:
— Лучше молчи, — хотел он припугнуть её, но не нашёл чем, цокнул недовольно, подхватил на руки, чувствуя её лёгкий вес и направился к выходу.
Сердце подвело, затрепетало, когда девушка положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Так доверчиво, будто бы он не на погибель её вёз, а спасал.
В душе всё отозвалось щемящей тоской. Что с ним будет, когда её в святую воду окунут? Как он вытерпит её мучения?
Но это единственный шанс для всех. С этим нужно было покончить.
Драгорад посадил девушку на своего коня и пристроился следом, прижав к своей груди, чувствуя ненужное удовлетворение от того, как она откинулась на него доверчиво.
Хорошо, что она молчит и не спорит, пусть весь путь молчит. Он, в сопровождении десятерых человек, выдвинулся вперёд, остальные догонят. Сперва нужно к храму. Потому что чары заставляли его терять рассудок.
Через два часа показалась деревенька и они проскакали к небольшому храму.
Драгорад не доверял никому свою ношу, держал у груди, у сердца, сердце будто бы стало умирать с того мига, как они переступили порог храма.
— Княже, — к нему шагнул молодой монах, чуть ли от волнение не грохнулся на колени.
— Набери чан святой воды, я принёс тёмную, — будто бы замогильным голосом сказал Торхов, игнорируя все чувства. Только тело напряглось до предела. Он никому её не передаст. Сам, сам отдаст на милость богам, проживёт с ней все её муки.
Молодой священнослужитель освятил себя священным знаменем и поспешил выполнять распоряжение. Он выкатил деревянный помост, на которой был низкий широкий медный чан, старый и местами поржавевший. Тут же ещё двое священнослужителей стали наполнять его святой водой.
Его люди тоже столпились в маленьком храме, стало тяжело дышать, слишком тесно, все на неё смотрят.
Драгорад подошёл, поставил девушку возле чаши, она посмотрела на него потерянно, только сейчас будто проснулась и поняла, что они прибыли на место.
Он сразу взглядом обозначил всем, что всё сделает сам, никому не позволит к ней прикоснуться. Это его горькая доля.
Навка стала озираться, священнослужители начали петь песнопения, а Драгорад с горечью обратился к богам:
— Сын ваш, Драгорад Торхов, привёл в дом к вам тёмную, чтобы душу очистить её, чтобы тело исцелить от скверны. Отдаёт на милость богам и просит о милосердном принятии покаянной, пусть покой найдёт в стенах божьего дома.
И девушка не успела ничего спросить, Драгорад положил руку ей на затылок и надавил, заставляя склониться. Он погрузил её лицо в чан, чувствуя, как холодная святая вода коснулась пальцев.
Его всего пронзило, мягкие волосы обвили его руку, как тогда в воде, когда он достал её.
Нечистая начала брыкаться, пытаться вырваться и вытащить голову из чаши, но всё было очень странно. Не было ни пара, ни дыма, ни зловещих звуков. Да и внешностью тёмная не менялась, не теряла обличая.
Рука Торхова дрогнула и он позволил ей поднять голову над водой.
— Да вы все с ума сошли! — хрипло пыталась кричать навка, жадно глотая ртом воздух. — Психи ненормальные! Вы что тут, жертвоприношение устраиваете, язычники? Вам всем в психушку надо, я на вас заявление напишу!
Какие-то странные слова снова из неё полезли, видимо суть свою начала проявлять.
Драгорад, превозмогая самого себя, снова опустил её лицо в чашу, в этот раз глубже и зажмурился, моля богов о милости, чтоб она не мучилась. К чёрту дар, пусть они примут её и упокоят.
— А ну прекрати немедленно девушку топить, — услышал Драгорад сзади скрипучий голос, дрогнул, ослабляя руку и обернулся.
Позади стоял старик, еле как пробившись сквозь его людей, в одеянии верховного служителя, смотрел сурово и с обвинением. Навка уже хныкала рядом, не сдерживая слёз, пытаясь дышать полной грудью, хрипела и кашлялась, вцепилась в чан до побелевших пальцев, боясь, что вновь её лицо в воду опустят.
— Я привёз нечистую…
— Это с какой поры, княжич, свою истинную нечистой называют? — гневно спросил старик, приближаясь. — Кто ж так с даром богов обходится?
Глава 6.
Драгорад мерил большими шагами тёмную комнату. В ногах покоя не было, в душе — буря! Не могло всё так быть, не могло!
За что боги прокляли его? За что навязали истинную?
В комнате, помимо него, был Святозар, его верный друг, брат по духу. И верховный служитель. Торхов его знал, от дел он отходил, в порядок приводил старые отдалённые храмы вот и встретились они случайно.
А если бы не встретились? Он бы что, Злату… утопил? От этих мыслей противно стало. Собственными руками чуть не убил её!